З А К Л Ю Ч Е Н И Е   Э К С П Е Р Т О В

по уголовному делу №4616

 

 

город Москва                                                                                                       28 ноября 2003 года

 

            Настоящая комплексная судебная экспертиза проведена с 04 июня по 28 ноября 2003 года на основании постановления старшего следователя прокуратуры Центрального административного округа г. Москвы юриста 3 класса Котовой Е.К. от 29 мая 2003 года о назначении комплексной судебной экспертизы по уголовному делу №4616 экспертами в составе:

 

1.      Энеевой Наталии Тимуровны, имеющей высшее образование по специальности искусствоведение, ученую степень кандидата искусствоведения, специализирующейся в области современного искусства и русского авангарда, занимающей должность научного сотрудника Института всеобщей истории РАН, стаж научной работы по специальности 17 лет;

2.      Козловой Юлии Анатольевны, имеющей высшее образование по специальности искусствоведение, история искусства, ученую степень кандидата искусствоведения, занимающей должность старшего научного сотрудника отдела древнерусского искусства Государственной Третьяковской галереи, стаж научной работы по специальности 37 лет, стаж экспертной работы 12 лет;

3.      Бекеневой Надежды Геннадьевны, имеющей высшее образование по специальности искусствоведение, ученое звание старшего научного сотрудника Государственной Третьяковской галереи, занимающей должность начальника отдела древнерусского искусства Государственной Третьяковской галереи, стаж научной работы по специальности 39 лет, стаж экспертной работы 36 лет;

4.      Цеханской Киры Владимировны, имеющей высшее образование по специальности история и этнография, ученую степень кандидата исторических наук, занимающей должность старшего научного сотрудника Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН, стаж научной работы по специальности 30 лет;

5.      Марковой Наталии Ефимовны, имеющей высшее образование по специальности социально-культурная деятельность, ученое звание старшего научного сотрудника Института социально-экономических проблем народонаселения (ИСЭПН) РАН, занимающей должность руководителя Центра коммуникативных исследований ИСЭПН РАН, стаж научной работы по специальности 5 лет;

6.      Абраменковой Веры Васильевны, имеющей высшее филологическое и художественное образование, ученую степень доктора психологических наук, занимающей должность старшего научного сотрудника Психологического института Российской Академии образования, стаж научной работы по специальности 29 лет, стаж экспертной работы 5 лет.

 

 

Экспертам разъяснены их права, предусмотренные ст.57 УПК РФ, а также эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, о чем имеются их расписки в постановлении о назначении настоящей экспертизы и анкетах экспертов.

 

 

В постановлении о назначении комплексной судебной экспертизы от 29 мая 2003 года перед экспертами поставлены следующие вопросы:

1. Выражают ли использованные в данном материале словесные, изобразительные средства унизительные характеристики, отрицательные эмоциональные оценки и негативные установки в отношении какой-либо этнической, расовой, религиозной группы (какой именно) или отдельных лиц как ее представителей?

2. Содержится ли в данном материале информация, побуждающая к действиям против какой-либо нации, расы, религии (какой именно) или отдельных лиц как ее представителей?

3. Использованы ли в данном материале специальные языковые или иные средства (какие именно) для целенаправленной передачи оскорбительных характеристик, отрицательных эмоциональных оценок, негативных установок и побуждений к действиям против какой-либо нации, расы, религии или отдельных лиц как ее представителей?

4. Содержатся ли в данном материале изображения, предметы, тексты, имеющие культовое назначение, религиозный смысл, а также традиционные культурные и этнические ценности? Если да, то какие именно?

5. Являются ли изображения, предметы, тексты, использованные в данном материале, значимыми для исторической и социальной памяти народов России? Если да, то каких именно?

 

            Экспертиза проведена на основе визуального осмотра экспонатов, демонстрировавшихся на выставке «Осторожно, религия!», протоколов допросов свидетелей и других материалов уголовного дела №4616, представленных согласно перечню, содержащемуся в постановлении о назначении комплексной судебной экспертизы от 29 мая 2003 года.

 

 

 

                                              

Искусствоведческая экспертиза

(проведена специалистом в области современного искусства и русского авангарда экспертом Энеевой Н.Т.)

 

О методологии исследования:

Методология, на которой основывается данная экспертиза, представляет собой компиляцию двух наиболее актуальных на сегодняшний день методов искусствоведческого  анализа – формального и  иконологического. Оба метода берут свое начало вместе с зарождением современного искусствознания, на рубеже XIX и XX веков.

Первый является  базовым  для всякого современного искусствоведческого исследования. Он обязан своим  появлением немецкой школе и связан, прежде всего, с именем немецкого швейцарца Генриха Вельфлина, читавшего курс лекций по методологии формального анализа искусства в Берлине, а также с работами Вильгельма Воррингера, уделявшего в своих трудах внимание «психологии стилей», то есть психологическому воздействию и восприятию художественной формы.

Второй – иконологический – метод корнями своими уходит в Австрию, в Венскую школу искусствоведения, основоположниками которой были Франц Виккхоф и Алоиз Ригль, а продолжателями – Юлиус фон Шлоссер, Фриц Заксль, Макс Дворжак, рассматривавшие историю искусства как «историю Духа», то есть как способ самовыражения духа эпохи.

Непосредственно, иконологический метод  был манифестирован в Гамбурге, в 1912 году историком искусства Аби Варбургом и затем развит приехавшим в Гамбург из Вены Ф.Закслем. Эти два ученых, исходя из достижений современных им немецкой и австрийской школ, предложили изучать конкретную художественную форму (объект исследования Вельфина и Воррингера) не с точки зрения психологии ее восприятия, а с точки зрения несения ею некого общекультурного смыслового содержания (на чем делали акцент Виккгоф и Ригль). При этом было предложено в качестве носителя содержания искусства рассматривать не просто художественное композиционно-стилистическое его воплощение, и не только конкретный сюжет данного произведения (чем занимается другая отрасль искусствознания - иконография), а специфическую образную составляющую – «мотив» - как некую транссюжетную «идееформу», имеющую и взаимосвязь с сюжетной, и с эстетической стороной произведения, но, в отличие от них, являющейся выразителем, «иконой» его суммарной духовной интенции, «образной полноты».

Зарождение иконологического метода в искусствознании оказалось созвучно процессам, происходящим в других областях гуманитарного, и даже не только гуманитарного, знания. В те же, 1910-ые годы  швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр положил начало так называемой структурной лингвистике, дав определение новому, дотоле не известному, объекту лингвистического анализа, названного им «сема» (калька с греческого «знак»). Новую, основанную им науку, Соссюр назвал «семиология». «Сема» семиологии является для лингвистики таким же первичным «атомом  смысла», как и «мотив» (или «икона» - термин, понимаемый в данном случае как далее нерасчленимый  идиоматический образ)  в  иконологии.

Метод семиологии получил колоссальный резонанс за пределами науки о литературном и разговорном языке: оказалось, что выделить первичное означающее и определить затем законы его взаимосвязи и трансформации («функционирования»)  в пределах заданного объема информации  можно практически во всех областях гуманитарного знания. Так оформилось глобальное научное направление XX века – семиотика, или, иначе, наука о знаковых системах. Системный анализ знаков положил, в свою очередь, начало движению  структурализма, ставшего фундаментом для развития наиболее передовых методологий в различных областях знания XX  века  и давшего имена крупнейшим исследователям. В гуманитарных науках теория знаковых систем охватывает, кроме лингвистики (Ф.де Соссюр, Чарльз Пирз, Н.Хомский, Роман Якобсон), литературоведение (Ролан Барт), этнологию и антропологию (Клод Леви-Стросс), историю (Макс Блок, Люсьен де Февр и школа «Анналов»), психологию, социологию (Э.Дюркгейм), философию (Мишель Фуко, Мерло-Понти). Она тесно связана с логико-семантическими разработками Венского философского кружка (работами Р.Карнаша и Л.Вингеншттейна), философией символических форм Э.Кассирера, теорией коллективного бессознательного К.Юнга. Параллельно, сходные методологические процессы происходили и в математике, породив Теорию множеств (Георг Кантор, Бертран Рассел и др.).

Возвращаясь к вопросу об используемом нами аналитическом методе искусствознания, следует заметить, что наиболее крупным и всемирно известным представителем иконологического направления стал ученик фон Шлоссера и друг Э.Кассирера Эрвин Панофский (вынужденный покинуть Гамбург по политическим причинам в 1933 году Пенофский был позднее известен как американский ученый, он преподавал в Нью-Йоркском и Пристонском Университетах). В своих трудах Э.Панофский дал  исчерпывающее определение  метода исскуствоведческой интерпретации произведения искусства, (каковым, собственно, и является иконология), ставшее классическим. Поэтому, ниже мы целиком приводим резюмирующее его изложение самим Панофским:

«Объект интерпретации:

1.Первичный, или явный, сюжет – а)фактический, б)выразительный, составляющий мир художественных мотивов.

2.Вторичный, или условный, сюжет, составляющий мир образов, историй и аллегорий.

3.Внутреннее содержание, или смысл, составляющий мир «символических» ценностей.

 

Вид интерпретации:

1.Доиконографическое описание (…формальный анализ).

2.Иконографический анализ.

3.Иконографическая интерпретация.

 

Средства интерпретации:

1.Практический опыт  (знакомство с предметами и событиями).

2.Знание литературных источников (знакомство с определенными темами и понятиями).

3.Синтетическая интуиция (знакомство с основными тенденциями человеческой мысли), обусловленная личной психологией и мировоззрение.

 

Корректирующий принцип интерпретации:

1.История стиля (знание того, как при меняющихся исторических условиях предметы и события получали то или иное  формальное выражение).

2.История типов (знание того, как при меняющихся  исторических условиях определенные темы или понятия выражались теми или иными предметами и событиями).

3.Общая история культурных симптомов, или «символов» (постижение того, как при меняющихся исторических условиях основные тенденции человеческой мысли выражались определенными темами и  понятиями).

…В реальной работе методы исследования, которые проявляются здесь как три не связанные между собой исследовательские операции, сливаются друг с другом  в один органический и неделимый процесс». (см. Э.Панофский Иконография и иконология //Эрвин Панофский Смысл и толкование изобразительного искусства. СПб, 1999,Сс.56,57.).

Итак, в основе метода лежит: на первой ступени – идентификация формальных мотивов произведения, их первичное описание; на второй ступени – сопоставление или привязка этих формальных мотивов со значениями «семами»; на третьей, окончательной, ступени искусствоведческого анализа происходит интерпретации смыслового целого, или, иначе говоря, уяснение семантики всего произведения в целом. На этом, окончательном иконологическом этапе, то есть при интерпретации  произведения искусства как образного целого, анализ учитывает, во-первых, сами первичные «семы» употребленных в произведении форм (которые играют роль «словарного запаса» искусства); во-вторых – композиционные отношения между первичными носителями смыслов («сем»), в данном случае формальными мотивами, которые при семантическом анализе искусства аналогичны синтаскическому анализу в лингвистике, рассомтренные же в контексте функционирования знаковой системы как логической, она выполняют по отношениям к «субъектам»-семам функцию «предиката»; и в-третьих – семантический контекст произведения, понимаемый как в самом широком (культура, век, страна), так и в узком смысле: данное направление в искусстве и его культурологические предпосылки и параллели, данная группа художников и ее идейные, эстетические, мировоззренческие смыслы с которыми она так или иначе контактирует или взаимодействует.

Базовая литература по методологии искусствознания:

-Г.Вельфлин «основные понятия истории искусства». 1915.

-В.Воррингер «Абстракция и вчувствование». Берн. 1908.

-А.Ригль «Проблемы стиля». Берлин. 1893.

-М.Дворжак «История искусства как история Духа». 1924.

-Э.Панофский «Опыты по иконологии».Оксфорд.1939.

 

 

            Искусствоведческое исследование и выводы:

Суть поставленных следствием вопросов кратко можно переформулировать следующим образом: первый вопрос относится к содержательной части исследуемых объектов (семантике) и выясняет наличие и меру присутствия в ней негативистской составляющей. Второй вопрос уточняет наличие и степень агрессивности этого негативизма (если таковой имеется). Третий вопрос посвящен исследованию средств передачи смысловой информации, их собственной смысловой профилированности (так называемая «семантика синтаксиса»). Четвертый вопрос ориентирует экспертизу на конкретно религиозно-культовую и национально-культурную темы и выясняет результаты ее освещения вышеозначенными средствами в вышеописанном смысловом  контексте. И последний, пятый вопрос расширяет экспертный обзор до широких историко-социологических коннотаций и посвящен вопросу о включенности или невключаемости изучаемых смысловых объектов в контекст традиционных исторических ценностей населения России - страны, в столице которой демонстрация данных экспонатов была произведена публично, с использованием для оповещения о ней центральных средств массовой информации.

Сразу оговорим, что под религиозной системой ценностей, с которой мы будем сопоставлять указанные работы, отвечая на вопросы следствия о наличии или отсутствии в них «унизительных характеристик, отрицательных эмоциональных оценок и негативных установок», мы будем подразумевать систему понятий, имманентную ортодоксальным направлениям традиционных мировых религий, не включая сюда те расплывчатые смыслы, которыми, как правило, оперируют околорелигиозное сознание, каким бы социальным группам оно не принадлежало - научной интеллигенции, артистической среде или простонародному сектантству. В нашу задачу сейчас не входит исследование феномена парарелигиозности или антирелигиозности самих по себе, их истоков, аналогий и следствий (хотя несколько слов на эту тему нам придется сказать). Нас в данном случае интересует прежде всего вопрос: содержится ли в концептуальном и композиционном строе представленных на экспертизу экспонатов ущемление прав традиционных религиозных конфессий, с точки зрения самих этих конфессий, через уничижение и оскорбление священных для них понятий и символов.

Отвечая на вопросы следствия, мы сначала проанализируем ряд экспонатов по отдельности, а затем поговорим о концепции выставки «Осторожно, религия» в целом, как она выявилась в ее экспозиции, что, как будет видно в дальнейшем, придало дополнительную смысловую нагрузку отдельным работам, «срезонировав» определенным смысловым акцентам, в них заключенным.

 Оговорим также порядок описания экспонатов: мы начнем обзор выставки с той экспозиционной стенки, которая видна  на фотографии вернисажа, помещенной на официальном сайте музея им. Сахарова, за  выступающими директором музея и главным куратором выставки. Очевидно, это лицевая, «парадная» сторона выставки, тщательно подобранная по смыслу экспонатов.

 

Экспонат №1.   В.П.Флоренский  «РПЦ»

Экспонат представляет собой щит с прикрепленными к нему тремя буквами «Р», «П» и «Ц», вырезанными из пенопласта и обвешанные елочными гирляндами.

Вопрос 1.:  Концепция данного экспоната строится вокруг аббревиатуры «РПЦ», которая представляет собой сокращенное наименование Русской Православной Церкви. Это краткое обозначение широко используется в светских средствах массовой информации, однако в изданиях самой Русской Православной Церкви оно не принято. Вероятно поэтому употребление аббревиатуры «РПЦ» само по себе несет оттенок нецерковности, отчужденности, холодного взгляда «извне».  Совершенно особый смысл данная аббревиатура приобретает в среде отечественного «авангарда»: здесь «РПЦ» всегда звучит резко отрицательно, с ярко выраженным негативным оттенком. Вообще, если в этой среде кто-либо захочет говорить о Русской Православной Церкви в положительном тоне, то он должен это доказывать, в то время как буквенное обозначение «РПЦ», употребляемое в уничижительно-враждебном смысле, является, так сказать, исходной, априорной посылкой для менталитета современных художников-концептуалистов. Авангардизм стремится создать образ Русской Православной Церкви, как некой тоталитарной силы, с которой он ведет борьбу за право нравственного, духовного, мистического «инакомыслия», по подобию того, как политические диссиденты в Советской России боролись с тоталитарным государственным строем. Традиции политического диссидентства  вообще сильны в постсоветском авангарде - по инерции, поскольку в свое время именно участие в политическом диссидентстве сыграло большую роль в привлечении к этому художественному движению  благосклонного внимания общественности.  И хотя времена кардинально изменились, авангард продолжает сознательно применять игру в диссидентство как заведомо выигрышный психологический ход. Поэтому, так сказать, концептуальное звучание аббревиатуры «РПЦ» в контексте современного авангарда принципиально созвучно аббревиатуре «КПСС» и сознательно взывает  к подобным ассоциациям. Так, художественный куратор О.Р.Саркисян говорит: «Основная идея выставки это предостережение церковному радикализму в обществе, так как церковь в настоящее время превращается в некое подобие штаба КПСС»; а художник А.С.Филиппов свидетельствует, что главной идеей выставки была «озабоченность художников оказанием официальной религией давления на общество». Куратор выставки «Осторожно, религия!» А.Альчук в тексте, предшествовавшем открытию выставки, писала, излагая общую позицию постмодернизма: «религия стала предметом критического исследования художников. Те, кто … пытаются в этом ключе работать…, неизбежно обращались к идее Российской православной церкви, своим консерватизмом и нетерпимостью к Другому провоцирующей подобное отношение со стороны художников».

Итак, рассмотренный в традициях и контексте концептуального поля современного отечественного художественного авангарда, экспонат В.П.Флоренского «РПЦ» представляет собой высказывание на тему «о духовно-тоталитаристских, гегемонистских претензиях Русской Православной Церкви», то есть содержит установку на негативную оценку объекта данной работы.

В то же время,    работа Флоренского «РПЦ» имеет и другой смысловой аспект: буквы «Р», «П» и «Ц» обвиты гирляндами лампочек, что, по собственному высказыванию автора, должно символизировать «почитание и восхваление». Исходя из устного пояснения к работе, данного автором следствию, можно догадаться, что ассоциативная цепочка должна привезти зрителя к аналогии с принятым в православных храмах на Пасху иллюминированием букв «Х.В.», означающих пасхальное приветствие: «Христос Воскресе!». Авторское объяснение работы: «РПЦ есть тело Божие и должно быть почитаемо и восхваляемо наравне с «ХВ»» - не только с богословской, но и с лингвистической и логистической точек зрения безграмотно и абсурдно, ибо не делает различия между объектом и действием, подлежащим и сказуемым, субъектом и предикатом. Однако, в контексте  менталитета современного авангарда здесь работает иная логика, направленная на девольвирование и  дискредитацию (попросту, насмешку) по отношению к православным обрядам и обычаям, как, по-видимому, с точки зрения автора, нелепых и наивных: почему же, следует из «прочтения» этого экспоната, вы не иллюминируете буквенное сочетание «РПЦ», обозначающее церковь - ведь это не менее смешно, чем украшать лампочками буквы «ХВ».

Наконец, третий, и, видимо, главный смысловой аспект данной работы заключается в том, что в отличие от той по-детски чистой и «искрящейся»  радости, которую символизирует иллюминация пасхальной аббревиатуры «ХВ», «почитание и восхваление», воздаваемое елочными гирляндами пенопластовым буквам, обозначающим Русскую Православную Церковь, действительно, выглядит нелепо и смешно, потому что призвано иллюстрировать не наше переживание факта Воскресения, а ничтожными средствами «украшать» несоразмеримую смысловую реальность. Тем самым, идеологический противник авангарда - Русская Православная Церковь - оказывается в глазах авангардистского зрителя как бы не «увенчан», а «развенчан» этими лампочками; враг оказывается не страшным, а смешным и, тем самым, - как бы побежденным. «А я тебя не боюсь!»- можно было бы подписать под этим экспонатом. Или иначе: «Ты для меня не авторитет!».

Таким образом, анализ произведения актуального искусства, выполненного В.П.Флоренским, проведенный с привлечением контекстуальных посылок современного отечественного авангарда, к которому причисляет себя автор, показывает, во-первых, негативное отношение к субъекту концептуального высказывания, осуществленного посредством экспоната, и, во-вторых, что предикатом высказывания данной работы является уничижительная характеристика, проведенная посредством профанации.

Вопрос 2.      Непосредственной информации, побуждающей к действиям против Русской Православной Церкви, в данной работе не содержится, хотя само по себе уничижительное обращение с символом той или  иной организации или человеческого сообщества уже есть некое            негативное действие по отношению к ним, и может играть роль провокации к другим подобным и худшим действиям.

Вопрос 3. Средства, использованные в данной работе, являются средствами профанирования: то есть передачи или изображения высокого и важного символа заведомо не соответствующими ему нарочито дешевыми, «ширпотребными» материалами и приемами - в данном случае: щит, пенопласт и лампочные гирлянды. Это те средства, которыми в лучшем случае пристало украшать дешевые торговые ларьки.

Вопрос 4. В данной работе содержится аббревиатурное обозначение центрального религиозного института России - Русской Православной Церкви.

Вопрос 5. Русская Православная Церковь, по поводу которой строится концепт данной работы, является исторической и социальной реалией, имеющей фундаментальное нациообразуещее, социообразующее и государствообразующее значение  на всей огромной территории Российского государства на протяжении всей истории его существования. Поэтому негативные и уничижительные характеристики, высказываемые по отношению к ней, входят в конфликтное противодействие со всей совокупностью традиционных и сакральных устоев, на которых созидалась история Российского государства, формировалось национальное самосознание русских и других православных народов России.

 

Экспонат №2.    Я.Каждан  «Одежда для мессии».

Экспонат представляет собой грубо сшитое из драпировочной ткани подобие хитона, к подолу которого приколота этикетка с надписью «Одежда для мессии».

Вопрос 1.   Экспонат, выставленный Я.Каждан, следует рассматривать в контексте событий религиозно-культурной жизни нашей страны последних нескольких лет.

С начала 1990-х годов в России религиозными деятелями и культурологами (историками, музейщиками, искусствоведами) начал проводиться активный поиск святынь, утраченных за время  господства атеистической власти в стране. Одной из этих святынь, вновь обретенных религиозной и научной общественностью из сохранивших их музейных фондов была частица Ризы Господней, привезенная в Россию в самом начале царствования дома Романовых и бывшая с этого времени едва ли не главной священной реликвией Кремля. Одежда Спасителя, снятая с Него перед казнью и оставшаяся на руках людей, Его распинавших, всегда была одной из главных святынь всего христианского мира. Она представляла собой длинный хитон, вытканный, по христианскому преданию, Самой Матерью Божией без единого шва. Эта одежда Христа упоминается во всех четырех Евангелиях в главах, повествующих о распятии: воины метали о ней жребий, не желая рвать на части цельнотканый хитон (Мф.27/35; Мр.15/24; Лк.23/34; Ин.19/23-24). Именно поиск хитона Господня привел в свое время в Грузию святую равноапостольную Нину, ставшую впоследствии ее просветительницей в христианстве. Части Ризы Господней со временем разошлись по всему христианскому миру и почитались особым благословением Божиим ее обладателям. В России же частички от московской части Ризы Господней вкладывались в крест-ладонку всем новорожденным наследникам Престола.

Летом юбилейного для Христианства 2000-ого года в Московском Кремле была устроена выставка Московских Священных Реликвий, среди которых ковчег с частицей Ризы Господней был главной. Закрытие выставки несколько раз переносилось из-за все возраставшего потока уже не посетителей, а, фактически, паломников со всех концов России. Такие реликвии как Хитон Господень как бы упраздняют исторические дистанции, позволяя почти буквально прикоснуться к Евангельским временам.

Экспонат, выставленный в январе 2003 года Я.Каждан, «работает» именно с учетом повышенного внимания к вышеописанной христианской святыне в последнее время. Собственно «концептуальный смысл» выставленной одежде придает лишь приколотая к ее подолу этикетка с соответствующий надписью. Возможно, в лучшем случае, здесь можно увидеть насмешку над современной тиражной коммерческой культурой, которая с услужливостью изготовит паллиатив любой вещи, для любых целей и для которой равно безразличны священные и будничные «заказы».

Так или иначе, данный экспонат представляет собой буквальную пародию на святыню. Пародия же предполагает насмешку и, следовательно, всегда неуважительную, уничижительную характеристику того, что пародируется. Уничижением  того, что является святыней для той или иной группы людей, естественно выражается и негативное отношение к предмету уничижения и связанному с ним смысловому, в данном случае, сакральному, смысловому контексту.

Впрочем, возможны нюансы в трактовке данного экспоната. Поскольку в названии его употреблен предлог «для»  (не «Одежда мессии», а «Одежда для мессии»), то можно предположить, что речь идет не о прошлом, но о будущем времени. В таком случае, рассмотренный в контексте христианства, этот экспонат может быть понят как выражение ожидания прихода лжемессии - антихриста, что также было бы явно антихристианским содержанием. Другой вариант - ожидаемый в контексте традиции  иудаизма еврейский национальный мессия. Но этот экспонат, с явными признаками коммерческого ширпотреба - ярлыком на подоле - не сделает чести и ему.

Так или иначе, экспонат содержит явный компонент цинизма, откровенно пародируя общепризнанные в большей части цивилизованного мира сакральные ценности и святыни.

Вопрос 2.  Ответ на этот вопрос в данном случае тот же, что и при разборе предшествующего экспоната: пародирование святыни есть ее дискредитация, и, следовательно, является само по себе неким агрессивным действием  по отношению к религии, осуществляемым пока на уровне влияния информации на массовое сознание. Однако история знает слишком много примеров, когда за насмеянием над святынями следовали действия и более материально значимые.

Вопрос 3.  Основным средством профанации является в данном случае название экспоната, приложенное к нему в качестве торгового ярлыка или этикетки.

Вопрос  4.  Название экспоната содержит намек на общепочитаемую в христианском мире святыню - Хитон Господень.

Вопрос 5.    Хитон Господень, как было сказано выше, является общепочитаемой христианской святыней, но особенно значима была эта священная реликвия для России и Царствующего Дома Романовых, как благословение, которому  был воспринят ее привоз в Москву  в 1625 году  царем Михаилом Федоровичем Романовым.

 

 

Экспонат № 3.    А. Косолапов  «Coca Cola».

Экспонат представляет собой цветной плакат, изображающий как бы увеличенную этикетку, какие бывают на бутылках популярного во всем мире газированного напитка, выпускаемого  американской фирмой «Coca Cola». В пространство этой этикетки методом компьютерной аппликации помещено изображение головы человека, выполненное в такой манере и с таким выражением лица  - самодемонстрации -  как изображают обычно кумиров толпы - рок певцов, популярных артистов и т.п. Возможно, что это лицо смонтировано методом фоторобота, применяемого в криминалистике,  и оттого производит довольно страшное впечатление, несмотря на кажущуюся внешнюю благовидность: верхняя часть лица явно женская, нижняя - мужская, в каких-то чертах (например, нос)  лицо кажется портретом конкретного человека, в других - плакатным трафаретом. Не исключено, что одним из использовавшихся архетипов была голова Джаконды с одноименной картины Леонардо да Винчи. Другой привлеченный архетип прослеживается четко: прическа и борода изображенного лица воспроизводят иконографический тип Христа, принятый во всем христианском мире, - как в Западноевропейской религиозной живописи, так и в Восточно-христианских (православных) моленных образах (иконах). Последним - третьим - звеном в семантическом строе этого экспоната (первое - этикетка, второе - человеческое лицо) является текстовая вставка, помещенная непосредственно под логотипом «Coca Cola»: «This is my blood», что по содержанию является частью литургической формулы, значимой для всех христианских конфессий.

Вопрос 1.      Смысл данного экспоната очевиден - он заключается в отождествлении его автором символов современной массовой культуры с символами сакрального таинства.  Смысл же самого этого отождествления, теоретически, можно было бы трактовать различно, например, как обвинение массовой культуры в бездуховности: можно было бы посчитать данный экспонат упреком, брошенным интернациональной толпе потребителей, доверяющих коммерческой рекламе, в том, что для нее товары типа «Кока-колы» заменили собой святыню, логотипы известных фирм превратились в  сакральные тексты, а самое потребление материальных благ - в подобие сакрального таинства.

 Политико-церковными мотивами пытается объяснить данный экспонат директор музея им. Сахарова Ю.В.Самодуров: ««не торгуй тем, чем нельзя торговать» (нельзя торговать убеждениями, нельзя спекулировать на доверии или вере других людей кому-либо или во что-либо)»; «ирония обращена…на неприятные черты современной ситуации, в частности, на то, что имя Бога используется для санкционирования или освящения того, что Богом не является (государство, бизнес или внутренний мир и убеждения людей)».  Данное объяснение лежит в русле уже упоминавшегося нами неприятия авангардистской и левой диссидентской средой  активной жизненной позиции Русской Православной Церкви, ее проповеднической, социальной деятельности, нравственной поддержки, которую она, в соответствии с древней традицией,  неизменно оказывает всем созидательным государственным начинаниям и мероприятиям. (Заметим, кстати, что освящать Бога именем Божиим бессмысленно, поскольку освящающим является сам Бог. Именем Божиим освящению подлежит именно то, что Богом, конечно же, не является и потому  как раз и нуждается в освящении для благополучного своего существования, как то - государство, бизнес и внутренний мир людей, - основные реалии земной жизни).

Однако совсем по-другому звучит концепция данного экспоната в изложении предоставившей его на выставку куратора О.Р.Саркисян, являющейся собственником данной работы, подаренной ей лично автором: «Идея данной работы состоит в представлении присутствия Бога в массовой культуре. Если в архаическом  обществе предмет обладал качеством уникального, рукотворного и единственного, то в массовом обществе он становится серийным. Работа художника раскрывает именно проблему присутствия божественной сущности в серийном продукте, продукте массового потребления  и утверждает, что в современном обществе Бог присутствует так же,  как и в архаическом».

 Иначе говоря, смысл экспоната надо понимать буквально, самым буквальным из всех возможных образов, то есть и самым оскорбительным для христианства, с точки зрения церковно-религиозной  - как буквальное уподобление. Если же автор данного произведения хотел высказать некие пантеистические идеи о причастности всего существующего божественной сущности, то и следовало для иллюстрации этой идеи использовать близкие к ней образы из арсенала пантеистических мифологий, а не христианство, от пантеизма чрезвычайно далекое.

Однако даже независимо от того, какую из перечисленных выше концепций хотел реализовать автор, несомненно, что «рабочим эффектом» его произведения является шок, вызываемый нарочитым отождествлением предельно сакрального с предельно профанным. Не подлежит сомнению, что автор знает меру святости литургических формул для церковных христиан, и именно поэтому одну из них использует.  Безусловно, что кощунство как таковое является неотъемлемой составной частью образного строя этого экспоната, а шоковая реакция на него зрителя  - заведомо программируемой частью восприятия. Человек, хотя бы элементарно уважительно относящийся к христианству, никогда не мог бы из каких бы то ни было своих целей допустить такое явное оскорбление христианской святыни. Человек же несведущий в христианстве не смог бы так точно нанести удар по психологии восприятия его работы верующим христианином.

Кощунство  несомненно предполагает негативные установки автора по отношению к объекту кощунства, само же оно является крайней формой уничижительной характеристики.

Вопрос 2.   С точки зрения психологии воздействия на зрителя работа крайне агрессивна. Дерзость, с которой проводится здесь кощунственное отождествление святыни и ширпотреба, содержит сильнейший провокационный момент, как бы дразня и вызывая на ответную резкость. Тем самым экспонат инициирует побуждение к взаимно враждебным действиям, к развитию агрессивных, неуважительных, нетерпимых отношений на почве религиозных и атеистических убеждений.

Вопрос 3.  Независимо ни от каких концептуальных выкладок, возможных по поводу трактовки смысла экспоната, средства образного построения, в нем употребленные, содержат в себе крайнюю форму целенаправленного оскорбления христианской святыни. К таковым относится совмещение в одном семантическом (смысловом) пространстве рекламы лимонада и текста тайносовершительной формулы главного священнодействия христианской церкви, дополненного изображением, напоминающим иконографию Самого Тайносовершителя Христа.

Вопрос 4.      Как выше уже сказано, в данном экспонате содержится цитата из евангельского и литургического текста, в переводе на русский язык читаемая как «Сия есть кровь Моя» (Мф.26/28; Мр.14/24; Лк.22/20) и намек на иконографию Иисуса  Христа.

Вопрос 5.  Очевидно, что экспонат рассчитан на восприятие именно воцерковленных христиан, поскольку человек, не сведущий в обрядах и таинствах церкви, не сможет понять содержащихся здесь намеков, и экспонат потеряет всякий смысл. Тем самым экспонат направлен конкретно против установлений христианской церкви. Причем оскорбленными могут считать себя все те христианские конфессии, где совершается Божественная Литургия (у католиков носящая название Мессы). Особенно могут считать себя задетыми англоязычные христиане, поскольку сакральный текст приводится в экспонате на английском языке. Божественная Литургия является основополагающим таинством Христианской Церкви, конституирующим само ее бытие, время ее существования насчитывает уже два тысячелетия.

 

Экспонат № 4.     А.А.Зражевская  «Не сотвори себе кумира».

Экспонат представляет собой выполненное из фанеры в размер человеческого роста изображение  традиционного для Православия способа украшения икон - оклада, но без иконы за ним. Изображенный оклад своими очертаниями воспроизводит православную иконографию «Спас на престоле», то есть Самого Бога. В состав экспоната входит также фотоаппарат на треноге, повернутый объективом к изображению оклада, и несколько реквизитов для фотографирования (книги). Рядом с фотоаппаратом размещена надпись: «Фото. Недорого».

Вопрос 1.  Концепция экспоната предложена самим автором в его названии: «Не сотвори себе кумира». Однако, как и в предыдущем объекте, название только подталкивает к поиску смысла,  вариантов которого можно сочинить, вероятно, множество. Впрочем, очевидны две крайние смысловые позиции.

 Одна из них, прямо, «нравоучительна», и представляет собой критику, опять же, представителей масс культуры, воспитанных средствами масс-медиа, которых современные философы определили как «поколение-мне», то есть поколение крайнего эгоизма, которое на первое место ставит свои личные интересы, личную выгоду, личные потребности: культура потребления формирует тип человека, который становится сам себе кумиром, неким самобожеством. При такой трактовке данного экспоната фотоаппарат играет роль главного обличителя нравов (тождественного роли в данной ситуации  зеркала - «на себя посмотри») и поддаваться на приглашение сфотографироваться ни  в коем случае нельзя, чтобы не попасть в ряд критикуемых.

Некий средний вариант объяснения экспоната предлагает директор музея Сахарова: ««Не сотвори себе кумира», иначе говоря, «не совершай подмены», «не возводи, не ставь на степень религиозной веры никакие собственные пристрастия и свою убежденность в правоте каких-либо теорий и учений, о которых ты можешь узнать из разных книг, «не убеждай никого как в религиозной истине в правоте тех взглядов и теорий, в которые ты веришь и считаешь истиной, потому что религиозные истины находятся только в Библии»». Хотя сам Самодуров почему-то называет такое объяснение православным, очевидно, что оно звучит в лучшем случае протестантски и направлено против всякого Священного Предания, в том числе и против Православного. Но поскольку экспонатом представлена не католическая святыня, а именно сразу узнаваемый православный образ, то следует отнести эту реплику именно к Русской Православной традиции.

Наконец, противоположный первому вариант расшифровки смысла объекта  - откровенно, даже не кощунственный, а прямо «богоборческий»: это вариант появляется, если слово «кумир» отнести не к зрителю, которому предлагается сфотографироваться, а к изображенной не щите иконографии. В этом варианте работа прочитывается как: «не сотвори себе кумира, в том числе из Бога», - и тогда предложение сделать фото, подставив на место иконного лика свое собственное  лицо, равнозначно мысленному «свержению с трона», то есть, в христианских понятиях, делу прямо сатанинскому. Эта трактовка, как и аналогичная ей трактовка предыдущего экспоната, с традиционно христианской точки зрения есть заявление позиции «анти-христовой», и, конечно, подразумевает наличие резко негативной установки по отношению к христианской религии и даже конкретно против Богочеловека Иисуса Христа, (поскольку именно Его иконография изображена на щите). Предложение же сфотографироваться «в окладе» есть приглашение к оскорбительному и уничижительному по отношению к прообразу иконографии оклада действию, и, следовательно, вводит в экспонат уничижительную характеристику  изображенной на щите православного моленного образа.

Заметим, что возможность именно такого объяснения экспоната ничем не ограничена, не отменена, но именно она наиболее буквальна, и, следовательно, остается актуально присутствующей в экспонате, несмотря на всякие другие его прочтения.

Вопрос 2. С точки зрения ортодоксальной религиозной конфессии, само по себе предложение сфотографироваться в изображении оклада православной иконы есть уже побуждение к действию, направленному против православной веры, ее священных обрядов и святынь. Причем это провокационное предложение было поддержано и осуществлено несколькими участниками выставки и их фотографии попали в газеты, произведя большое волнение в публике. В этом смысле, экспонат-акция автора А.А.Зражевской подобен акции А.Тер-Оганьяна по разрубанию православных икон в выставочном зале Манежа, сопровождавшимся предложением за небольшую плату поучаствовать в этом кощунстве зрителям. Напомним, что за свой «перформанс» Тер-Оганьян был осужден в судебном порядке.

Вопрос 3. Средства построения концепции данного экспоната сами по себе представляют целенаправленное кощунство, оскорбление священно значимого в Русской Православной Церкви культового изображения. Кощунством является использование предмета православного культа (оклад) в профанных целях - как прорези для фотографирования. Кощунством является также предложение подменить лик святой иконы простым человеческим лицом. И не важно даже, в каких целях это делается. Кощунственен сам факт.

Напомним, что в православной традиции священным, культово-значимым считается всякое священное изображение и церковно-признанная иконография, независимо от того принадлежит ли она большой иконе или является лишь иконографической схемой на листе бумаги.

Вопрос 4. Сама иконографическая схема является фактом и принадлежностью православного культа.  В данном экспонате содержится изображение православной иконографии Христа Спасителя на престоле, обычно присутствующая в качестве центральной в любом православном храме. 

Вопрос 5.  Образ Христа-Спасителя на престоле является центральным  в русском православном иконостасе. Традиция этой иконографии восходит к Византийским корням русской иконописи. Иконография эта является исторической святыней всего Восточно-христианского мира на протяжении почти двух тысяч лет.

 

Экспонат № 5. О.Б.Кулик. «Новое слово» Экспонат представляет собой цветную фотографию, помещенную в рамку с паспарту, выполненном в торжественном классическом стиле. На фотографии изображена театрализованная сцена поклонения: молодой человек и девушка, задрапированные под эпоху Возрождения, преклоняются на одно колено перед некой фигурой,   костюмированной под  изображение Богочеловека Христа, но вместо рук у него -  свиные копыта.

Вопрос 1. Этот экспонат имеет без обиняков выраженный прямой кощунственный смысл по отношению к христианской религии и ее Основателю. «Рабочим эффектом» является подмена образа Бога образом зверя, о чем свидетельствуют звериные оконечности рук поклоняемого персонажа. Стилистика одежд, композиции и оформления пародирует не православные, но католические «поклонные сцены». Однако, в конечном итоге, объектом кощунства здесь является христианство как таковое, вне зависимости от конфессий. Не вызывает сомнений, что автор имел целенаправленное намерение высказать некие крайне негативные эмоции в адрес христианства.

В то же время, скорее всего, независимо от воли автора, напрашивается прочтение данной работы в духе христианской апокалиптики: на фотографии как бы смоделирована описанное в Откровении Иоанна Богослова поклонение погибающего мира антихристу, существу, которое придет под видом Христа и потребует себе соответствующего поклонения  - по христианским пророчествам антихрист будет разоблачен именно тем, что на руках у него будут звериные когти. Однако старательная стилизация под старинные западноевропейские образцы  свидетельствует о том, что автор имел в виду отнюдь не критику антихриста, вообще не будущие сюжеты истории, а  укорененную в христианской традиции веру «доброй старой Европы». Остается поэтому впечатление, что автор просто пронизан чувствами, весьма близкими к невольно изображенному им бесславному персонажу апокалипсиса - чувствами богоборческими.

Вопрос 2.  Содержание экспоната откровенно агрессивно в своем негативном отношении к христианству, целью имеет нанесение оскорбления верующим людям и прямо провоцирует на вражду.

 Вопрос 3. Экспонат несет в себе средство целенаправленного оскорбления христианства, заключающееся в подстановке в узнаваемую традиционную схему западно-христианских картин, изображающих поклонение Христу, звериных копыт вместо рук, чем совершается подмена поклоняемого образа на прямо противоположный.

Вопрос 4. Представленная на фотографии инсценировка уподоблена культовой традиции   католической конфессии христианства. Как известно, в католическом мире моленными образами являются, как правило, не иконы, а статуи.  Со времен средневековья в католической церкви существовала также традиция театрализованных инсценировок Священного Писания в дни соответствующих праздников. Скульптурные группы в средневековых храмах часто напоминали застывшие пантомимы, которые и пародирует данный экспонат с целью их высмеивания через подмену центрального образа.

Вопрос 5. Данное изображение по сюжету соотносимо со всей двухтысячелетней христианской культурной традицией, а по стилистике особенно оскорбительно для католической конфессии и всех народов, исповедующих католицизм.

 

 

Экспонат № 6. В.М.Орлов, А.Ю.Митлянская  «Last supper».

Экспонированный авторами материал состоял из двух частей: Во-первых, фотографического триптиха с изображением частей рыбы на них, и, во-вторых, видео клипа, изображающего бесконечное повторение агонии отрубленной рыбьей головы.

Вопрос 1.   Фотографическая часть экспоната представляет собой жанр натюрморта, композиция которого состоит из трех частей: в центральной части изображены головы и хвосты рыбы, лежащие на тарелке, а на боковых частях  абсолютно симметричных друг другу, крупным планом сфотографированные рыбьи усы. Натюрморт подан торжественно, наподобие сакрализованных натюрмортов позднего средневековья или раннего Возрождения.  Истолкование работы можно понять из двух источников: из ее названия и из общего контекста выставки.  Название работы - «Last supper» (в переводе -  «Последний ужин»)  и контекст, в котором работа была представлена (рядом с плакатом Косолапова, содержащим слова, сказанные Спасителем на Тайной Вечере), заставляют понимать данный экспонат как размышление на тему «Тайной Вечери» - последнего ужина Христа со  своими учениками. В раннехристианском контексте одним из символов Христа было изображение рыбы: поскольку греческое написание заглавными буквами слов «Иисус Христос Сын Божий» совпадало с греческим же словом «рыба», то изображение рыбы в качестве зашифрованного символа Самого Христа часто использовалось для украшения раннехристианских катакомб. На Тайной Вечере Христос, как известно из Евангельского повествования,  уподобил Себя закалываемому в жертву за грехи людей пасхальному агнцу, и не только символически, но и реальным образом осуществил само заклание, первый раз причастив Собой учеников посредством преломления хлеба и единой чаши вина. Исходя из вышеизложенного, можно предположить, что данный экспонат  под видом разломленной на куски рыбы (как раннехристианского  обозначения Христа) символизирует слова Спасителя о Его теле, «ломимом» для оставления грехов верующих в Него людей.

Однако, не смотря на сакральную торжественность композиции, натуралистическая манера подачи материала оставляет неприятное, отталкивающее впечатление. В натюрморте явно использованы приемы сюрреализма, то есть введения отвратительных натуралистических подробностей: помимо неприятности самих хвостов и голов, такой отталкивающей деталью выглядят крупно снятые усы рыбы. Эти приемы ориентированы на то, чтобы вызвать чувство брезгливости, чего и достигают. Более того, общий вид триптиха вызывает даже чувство страха, пугания. Как и в предыдущих разобранных нами экспонатах, здесь налицо переворачивание смысла сакрального сюжета на его противоположность, даже если этот переворот не имеет ясного сюжетного и вербального объяснения.

Но особенно поддерживает эту негативную тенденцию  экспоната «Last supper» вторая его часть, состоящая из видео клипа с изображением агонии рыбьей головы. Оба автора экспоната на вопросы следствия ответили, что единственный смысл видеопленки - сострадание к убиваемому живому существу, случайно заснятому Митлянской возле латка уличной рыбной торговли. «Никакого религиозного контекста, смысла в этой работе нет. Я хотела только привлечь внимание людей к теме страдания», - говорит Митлянская. Однако здесь автор явно противоречит сам себе: выше, в начале беседы со следователем, Митлянская говорит иначе: «Я согласилась принять участие в выставке и сообщила, что у меня есть работа, которая может соответствовать религиозной тематике…Моя работа называется «Последний ужин»». В самом деле, если в экспонате не было никакого религиозного смысла, зачем же он представлен на выставке, посвященной религиозной теме?

Однако, не будем спорить с автором о том, какую мысль он вкладывал в работу при ее создании. В любом случае важнее, как эта работа была использована в концепции выставки в целом. Размещенный на фасадной экспозиционной линии выставки, в одном ряду с экспонатами, символизирующими важнейшие составляющие христианского культа, и подающими их, в то же время, более чем проблематично, соседствуя рядом с триптихом, означающим Тайную вечерю, и другой работой с литургическим текстом, данный видео сюжет однозначно прочитывался как намек на агонию «умирающего» христианства через показ умирания его раннехристианского  символа. Возможно, также, данный экспонат должен был символизировать Голгофскую жертву Христа (что наиболее соотносимо с фотографической частью данной работы), однако и в этом случае здесь содержится недопустимая фамильярность по отношению к Сакральному тексту, а по отношению к  страданию вообще здесь присутствует явно не элемент сострадания, а сильная доля элементарного садизма - сознательно смонтировать такую пленку могли люди только с соответствующими наклонностями.

 Таким образом, общее впечатление от экспоната: это выражение крайне резких негативных установок в отношении христианской религии, ее сакрального смысла и  таинств.

Вопрос 2.  Как уже отмечалось выше, с точки зрения психологии восприятия, данный  экспонат содержит сильнейший элемент «запугивания» - он оставляет впечатление крайне агрессивно выраженной угрозы в адрес христианства, особенно во второй своей части  (видеосюжет). В контексте экспозиции выставки «Осторожно, религия» данный экспонат воспринимался почти однозначно как призыв к уничтожению христианства, как он и был понят посетившими выставку православными верующими.

Вопрос3. Средства, которыми в данном экспонате передается негативное отношение к христианству, заключаются в соединении здесь без какого-либо посредства и иного смыслового и сюжетного наполнения понятий «мертвого», «убитого», «убиваемого», «умирающего» с одной стороны, и  христианской тематики, (введенной в названии «Последний ужин»), и символики (рыба), с другой.

Вопрос 4.  В данном экспонате используется смысловая отсылка к одному из центральных сюжетов Евангелия  - Тайной Вечери, введенная в названии, образно-изобразительная же часть строится на обыгрывании раннехристианского символа  «РЫБА».

Вопрос 5.   Использованная в экспонате раннехристианская символика особенно значима для православия, как прямого наследника апостольского христианства, но также и для всего христианства любых конфессий.

 

 

 

Экспонат № 7.          В.А.Галстян  объект - экспонат.

Размещенный левее работы Митлянской и Орлова экспонат на первый взгляд представляет собой как бы условно смоделированный «объект поклонения» или «алтарь», организованный с помощью серой драпировки, частично лежащей на земле, а частично  поднимающейся вертикально вверх. На части полотна, лежащей на полу, были ровными рядами разложены круглые керамические (глиняные)  лепешки (бляшки), а вертикальная часть обрамляла собой видеомагнитофон, на экране которого в постоянно прокручивавшейся видеозаписи эти глиняные кружочки, посредством мультипликации,  оживали и начинали расти, посредством кругового наращивания по верхнему краю. Рост их сопровождается нечленораздельным гулом человеческих голосов, выражающих как бы активность стараний неких невидимых строителей. Через каждые 10 - 15 секунд пространство кадра пересекало лезвие ножа, отсекающего те части башенок, которые возвысились в своем росте выше уровня скольжения лезвия. Строительство и голоса, его сопровождающие, на секунду замирают, но затем быстро все начинается снова, с едва ли не большим энтузиазмом, причем части, упавшие на землю, превращаются в плацдармы для нового строительства, нового роста. В результате, после каждого прохождения по кадру «меча», количество башенок удваивается. Наконец, их становится целая «толпа», он быстро дружно растут  под бодрый гул голосов. Меч больше не появляется, и в считанные секунды башенки достраивают себя до конца. Однако вдруг прекратившиеся «репрессии» как бы настораживает их. С тревожным вздохом они одновременно склоняются то в одну сторону, то в другую, замирают, как бы прислушиваясь в тревожном ожидании. Вдруг слышится удар колокола, и башенки - то ли от ужаса, то ли от какой-то мистической причины - не просто рушатся, а мгновенно распадаются в прах так, что после них уже не остается осколков, с которых могло бы начаться новое строительство, новый рост.

Вопрос 1. Вероятно, если бы данный экспонат оказался на другой выставке, трактовка его могла бы быть иной, соответствующей иному контексту. Но в данном случае, поскольку работа представлена на выставке, посвященной религии, и находился в ряду экспонатов, так или иначе выражающих негативное отношение к различным реалиям христианства и православия, и, тем более, что в непосредственном соседстве с данным экспонатом был помещен описанный выше символ «умирающего христианства», то концепция его раскрывается в данном контексте следующим образом.

Строящиеся башенки символизируют церковное строительство (духовное или материальное - вероятно, и то, и то), а мелькающий нож, срезающий то и дело их верхушки - различные гонения, которым  подвергалась христианская Церковь. Под эту схему подойдет вся история христианства, начиная с первых веков его существования, но особенно значим для нас последний ее период - гонения ХХ века в России, давшее невиданное прежде число новомучеников. Автору экспоната, видимо, известны некоторые основополагающие идеи христианской церковной проповеди, по сути своей единой, начиная с Нового Завета и до сего дня. И Евангелие, и  древние Отцы Церкви, и современные проповедники утверждают, что гонения не только не умаляют, но колоссально умножают силы Церкви: Церковь всегда возрастала на крови своих мучеников. Особенно это святоотеческое учение актуально для ситуации в современной России: Русская Православная Церковь верит, что  огромное число новых мучеников  и исповедников за Христа, которых дал ХХ век в России, является основанием для нового расцвета как  Русской Церкви, так и русской государственности. Об этом, в частности, прямо пророчествовал перед революцией св. прав. Иоанн Кронштадский, говоря, что «на крови таких вот мучеников я предвижу восстание новой России, еще более могучей и славной, крепкой своей верой в Бога». По-видимому, зная это общее позитивное настроение верующих православных христиан современной России, автор данного экспоната делает в своей работе мрачное контр-пророчество о конечной гибели всех христианских чаяний и, видимо, самого христианства.

Причем, как ни странно, для православных людей этот прозрачный намек, сделанный автором экспоната, не является простым выражением недоброго пожелания, (недобро-желательства), недоброго отношения к христианам, но получает некое подтверждение в Священном Писании, в книге Апокалипсиса, где говорится, что после общехристианской проповеди во всем мире, сопровождающейся относительным затишьем от бед, будет последнее истребительное гонение на христиан при антихристе, гораздо ужаснейшее всех предыдущих. Непонятно, имел ли автор экспоната в виду пророчества Откровения Иоанна, но, скорее всего, им выражено все-таки его личное, просто созвучное некоторым апокалиптическим главам, пожелание конца христианству. Если бы он на самом деле знал содержание Апокалипсиса и именно его желал иллюстрировать, то он доложен был бы как-то отразить и то, что по этому пророчеству Церковь устоит, не смотря ни на какие гонения, «врата ада ее не одолеют» и «претерпевший до конца спасется». Относительно же России, из православного предания, оставленного теми святыми, которые в точности предсказали революцию и гонения, известно, что в ней антихрист никогда не будет иметь полной власти, и "за Дивеевскую канавку не переступит".

Итак, прочитываемое в контексте данной экспозиции содержание данного экспоната есть выражение пожелания гибели христианской Церкви.

Вопрос 2.     Психологически работа очень агрессивна. Работа Галстяна выглядит как угроза Христианской Церкви, как своего рода «грозящий кулак», и, несомненно, имеет целью психологическое запугивание верующих христиан.

Вопрос 3. Средством, непосредственно и целенаправленно передающим негативное и даже  угрожающее христианской Церкви содержание является мультипликационное изображение созидания,   завершающегося полным  и безвозвратным разрушением.

Вопрос 4.  В данном экспонате не содержится непосредственно предметов культа или религиозных текстов. Однако композиция работы в целом, как было сказано выше,  напоминает абстрактно изображенный алтарь или жертвенник. Следует также иметь в виду, что данная работа представлена автором на выставку, посвященную религии и окружена была соответствующим контекстом.

Вопрос 5.  Общая концепция работы, если она нами прочитана правильно, охватывает огромный исторический пласт - всю историю христианства. Но, конечно, более всего данный экспонат имеет в виду нынешнюю ситуацию в России, когда на наших глазах, после полосы страшных репрессий, один за другим не только возрождаются старые храмы, но и строится множество новых, что, видимо, и вызывает крайне негативное отношение автора инсталляции.

 

Описанные нами выше семь экспонатов представляли собой, так сказать, «фасад» или «парадное лицо» выставки «Осторожно, религия!». Эти семь работ концептуально поддерживали друг друга, взаимно служа уточнению смысла каждого в отдельности и всех  вместе, и, поэтому, могут быть рассмотрены как единая смысловая композиция. В этой композиции главное место занимает Русская Православная Церковь как наиболее актуальная для устроителей выставки реальность, и, очевидно, все, что говорится о христианстве в целом, надо, прежде всего, относить к ней. Далее идут высказывания по поводу основных реалий бытия Церкви: святыни, иконостас, таинство Евхаристии. Затем следуют  три мрачных пожелания («предсказания»), высказанные в адрес Церкви Куликом, Орловым-Митлянской и Галстяном. В итоге понятийно-смысловой ряд лицевой стороны экспозиции выглядит следующим образом: шутовское обозначение русской православной церкви, профанированная реликвия, опустошенный оклад, издевательское высказывание о главном церковном таинстве, и затем  - ясно выраженное пожелание гибели. Картина более, чем мрачная.

Не будем  брать на себя утверждение, что все авторы работ хотели создать именно такую концепцию, хотя по отношению к некоторым из них это безусловно верно. Главное в данном случае, что в результате  выставочной деятельности организаторов экспозиции такая картина возникла, и они ее утвердили к показу.

Монтаж данных экспонатов вместе, создание с их помощью единого концептуального пространства, определенного призывом (как по свидетельству самих участников, так и по существу выставленного) высказаться в духе негативной проблематизации основных аспектов жизни Церкви в России - послужило усугублению определенных негативистских установок в адрес православия, заключенных в отдельных работах. Многие из них уже экспонировались на различных выставках, но по отдельности они не были так заметны и не произвели такого взрывного впечатления. Выставленные в частном порядке эти объекты были  частным делом их авторов, выражением частной точки зрения. Выставленные же вместе, в рамках единого замысла и под вывеской «Религия», они произвели впечатление четко выраженной принципиальной позиции - массированного удара по православию и христианству вообще.

На выставке была создана определенная психологическая среда, особый психологический климат, который  довлел над всеми участниками этого действа и над представленными экспонатами. Сакральные предметы, попадая сюда, меняли свое значение на противоположное, а относительно нейтральные по виду работы приобретали внутреннюю агрессивность в воздействии на восприятие зрителя.

Данная экспозиция - это заявление определенных позиций, безусловно содержащих в себе чрезвычайно резкое негативистское острие, направленное прежде всего против Русской Православной Церкви и ортодоксального православия, а затем и всего христианства вообще. Экспозиция, в целом несомненно, обращена была к воцерковленным православным христианам, так как содержала  ясно выраженные намеки на самые священные и почитаемые православием таинства и святыни, наиболее легко узнаваемые именно верующими и воцерковленными людьми. Экспозиция  несомненно, при этом, рассчитана была на крайне болезненное восприятие ее православным зрителем, самую резкую ответную реакцию, и содержала в себе момент сознательного резкого выпада,  издевательства, провокации, возбуждения религиозной вражды, пропаганда неполноценности граждан по признакам  их отношения к религии,  и как следствие национальной принадлежности, совершенное публично и с использованием средств  массовой информации.

 

Исследуем еще несколько выставленных работ, произвольно избирая их, по степени кажущейся нам важности для окончательного прояснения общей картины.

 

Экспонат № 8.       И.Вальдрон  «Hello, Dolly» .

Экспонат представляет собой панно на ткани, на котором с помощью аппликации из дубленой кожи изображена овца, вокруг которой сделаны следующие надписи: «HELLO HOLY, HAIL DOLLY, LAMB OF GOD»  («Привет, Святыня! Хайль Долли, Агнец Божий»), «HELLO  DEI, AGNUS DOLLY» («Привет, Бог, Агнец Долли»),  «SILENCE of the LAMBS» («Молчание ягнят»),  «NO to the cloning of JESUS CHRIST» («Нет - клонированию Иисуса Христа!»).

Вопрос 1.   Рабочий прием данного экспоната в принципе тождественен приемам, употребленным в объектах Косолапова, Каждана и Зражевской: на место канонически принятого христианской Церковью священного образа подставляется продукт массовой тиражной культуры, на место сакрального - профанное, на место высокого (священного) - низкое (вульгарное). Овца Долли - первое клонированное в мире животное. Клонирование и есть, по сути, тиражирование - способ растиражирования живого существа посредством использования его гена; клонирование не рождает новую уникальную сущность, но воспроизводит «по шаблону» предшествующую особь.

Однако, как ни странно,  смысл данного экспоната имеет даже более резкую антихристианскую направленность, чем вышеозначенные объекты, (хотя представить себе, что можно высказаться еще более резко, казалось уже невозможным). Как известно, этичность, нравственные аспекты клонирования бурно обсуждались и обсуждаются во всем мире. Особую тревогу вызывает это новое изобретение у христиан, ведь каждая живая особь должна нести в себе личность, которую создать может, с религиозной точки зрения, только Бог. А откуда возьмется личность или хотя бы даже просто животная индивидуальная душа в искусственно тиражированном существе.   Но дело даже не только и не столько в проблеме личности. Главная опасность изобретения клонирования с христианской точки зрения заключается в том, что по ряду христианских пророчеств именно таким образом, - то есть искусственным путем - должен произойти на свет главный враг Бога и человека - антихрист. И именно искусственный способ его рождения даст ему первое основание претендовать на сопоставление себя с Христом, родившимся путем непорочного зачатия. Поэтому изобретение клонирования в контексте христианского менталитета воспринимается как грозное и опасное предзнаменование.

Нам не известно, знаком ли автор данного экспоната с христианской литературой и устным преданием и, если знаком, то в какой степени, или   своим умом дошел он до идеи своего панно.  Главное для нас то, что в своем экспонате он на умозрительном, символическом уровне уже совершает эту страшную для христианского сознания подмену и делает это не только сознательно, но и демонстративно.

Наименование «Агнец Божий» есть одно из евангельских наименований Иисуса Христа: «Вот Агнец Божий, который берет на Себя  грех мира» (Ин. 1/29). Агнцу, приносимому в жертву за людей, уподобляет Себя на Тайной Вечере Сам Христос.  Агнец есть один из древнейших христианских символов Спасителя, использовавшихся в живописи катакомб и храмов. Называя клонированную овцу  Агнцем Божиим, Святыней и Богом, автор экспоната демонстративно заменяет символ Христа символом клонированного существа и приветствует  (Hello! Hail) в его появлении открытие путей «новой божественности», автономной от Бога. Для того, видимо, чтобы у зрителя не оставалось никакого сомнения относительно того, что трактовать данную работу надо именно в христианском, а не каком-нибудь ином, контексте, снизу сделана надпись: «Нет - клонированию Иисуса Христа».

Таким образом, идея («концепт») данного панно состоит не только в умозрительном «свержении  Бога с трона», что было уже в работе Зражевской, но и прямое приветствие антихриста. Иначе говоря, экспонат имеет откровенно проведенную антихристианскую направленность, - проведенную не только на уровне ассоциативной игры, но и на уровне основного сюжета.

Но и это еще не все. Самое тягостное в восприятии данного объекта христианским сознанием заключается в том, что его конечным смысловым оппонентом является даже не Христос. Ведь суть концепции данного экспоната заключается в установлении  знака тождества между клонированием, то есть тиражированием, овцы и Непорочным Зачатием Христа. По Евангелию, Непорочное Зачатие было делом Духа Святаго - Третьей Божественной Ипостаси. А там же, в Новом Завете, сказано: «Всякий грех и хула простятся человекам; …если кто скажет слово на  Сына Человеческого (Христа) простится ему; если же кто скажет на Духа Святого не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Мф. 12/31-32; Мк.3/28;. Лк.12/10; Ин.5/16). Поэтому с христианской точки зрения, этот экспонат, по-видимому, самый «антихристианский» из всех представленных на выставке.

Вопрос 2 . Данная работа в довольно сложной, но, тем не менее, для знающих Священное Писание, в абсолютно прозрачной и откровенной форме содержит призыв отречения от Христа и последования за новым богом - с точки зрения христиан - антихристом. Более агрессивно антихристианского содержания быть не может. Экспонат, кроме того, содержит в себе, безусловно, и момент эпатажа, но думается, что в данном случае не это главное, а найденная вполне серьезно  формула переворачивания мистического символа на его противоположность. 

Вопрос 3. Средства антихристианского высказывания данного экспоната, как говорится, лежат на поверхности, абсолютно не завуалированы и откровенно  осуществляют кощунственную для христиан подмену символа Бога символом Его противника. При этом в экспонате нет никаких «смягчающих пояснений», по которым можно было бы хотя бы предположить, что позиции автора более сложны и содержат, к примеру, обличение современной «апостасии», отпада от веры и религии, от Бога. Как верно заметил один из устроителей выставки, работа сделана «весело», и, стало быть, никакого обличения в адрес «бездуховности»  или «лжедуховности», лжесимволов не содержит. Смысл ее вполне односложен и адекватен первому и буквальному ее прочтению - веселое  и вызывающее по отношению к христианству приветствование «новой мировой религии» - «антихристианства».

Вопрос 4.   В данном экспонате на уровне изобразительного образа (ягненок) и на уровне текстовом (имена «Агнец Божий», «Иисус Христос») введены символы Христа Спасителя.

Вопрос 5.    Данное панно должно быть рассмотрено в контексте всего христианства в целом, ибо содержит глумление над главной Святыней христианства, вне зависимости от его конфессиональной принадлежности. С точки же зрения самого христианства, данный экспонат является самообнаружением апокалиптической реальности нашего времени.

 

Экспонат № 9.    А.А.Дорохов «В начале было слово».

Экспонат представляет собой триптих, на каждой части которого в центре помещено изображение условного силуэта как бы распятого  человека. В первом случае распятие осуществлено на кресте, во втором - на пятиконечной звезде, в третьем - на свастике. Фоны этих изображений мелко исписаны текстами в первом случае из Евангелия от Иоанна, во втором из Манифеста Коммунистической партии, и в третьем - из «Майн кампф» Гитлера. Помимо названия под экспонатом есть подпись: «Если это не фашизм, то что же?»

Вопрос 1.  Этот экспонат целиком посвящен критике так называемого «религиозного фундаментализма», под которым авангардисты понимают всякое ортодоксальное исповедание основных мировых религиозных конфессий, и которая была, как можно понять, основной первоначальной целью данной выставки.

Концепция экспоната прозрачна: три щита композиции символизируют три, с точки зрения автора, «идеологии» - христианство, коммунизм и фашизм. Тождественная композиционная схема всех трех частей работы, абсолютно одинаковых по размеру, знаменует собой знак равенства, поставленный между всеми тремя мировоззрениями. Поскольку и фашизм,  и коммунизм породившие преступные тиранические политические системы,  являются исторически дискредитировавшими себя идеологиями, то целью данного приравнивания отнюдь не является обеление этих последних, но дискредитация посредством такого сопоставления христианства: «Христианство - тот же фашизм и тот же коммунизм», - как бы говорит экспонат.

Названием экспоната  - «В начале было слово» - автор хочет, видимо, сказать, что в истории есть примеры, когда сначала говорят  высокие слова, а потом начинается диктатура. Изображенная распятая фигура на каждом щите есть, в данном случае, символ обывателя, простого человека, - жертвы режимов тоталитарных идеологий.

Данный экспонат содержит прямо высказанную оскорбительную характеристику христианства - приравнивание его к кровавым человеконенавистническим идеологическим системам и политическим режимам. Это уподобление есть прямая клевета, ибо общеизвестно, и научно доказано, что именно христианство было той почвой, на которой взросли европейские идеалы гуманизма и широко понимаемой демократии. Автор забывает также и то, что именно Православная Церковь была первой жертвой   коммунизма, что именно она выдержала на себе основной удар атеистических репрессий в России, и что именно она впервые же дни войны с фашизмом призвала народ к «Священной войне» с ним.

Экспонат содержит в себе априорно заданную негативную установку против христианства и проводит крайне унизительную его характеристику, посредством уподобления с историческими явлениями, ставшими «притчами во языцех» всего цивилизованного мира.

Вопрос 2.   Резко и однозначно проведенная клевета на христианство осуществлена, несомненно, с целью возбуждения  негативных чувств в адрес Православной Церкви и православных людей, как в России, так и за рубежом.

Вопрос 3.    Целенаправленным композиционным приемом, с помощью которого проводится уподобление христианства коммунизму и фашизму, является рядоположение текста Евангелия от Иоанна с Манифестом коммунистической партии Маркса и книгой Гитлера. Самое такое отождествление является уже крайне оскорбительным, не говоря уже о том, что и Манифест и «Майн кампф»  являются светскими сочинениями, а Новозаветный текст - сакральной святыней Церкви, хранящимся на Святом престоле в храме. Другим таким приемом является рядоположение креста (как символа христианства), пятиконечной звезды (как символа коммунизма) и фашистской свастики.

 Вопрос 4. Экспонат содержит изображения креста, распятого человека и  текст Евангелия от Иоанна.

Вопрос 5. Поскольку в число дискредитируемых автором символов входят крест и текст Евангелия, то экспонат входит в оппозицию со всей христианской культурой. В то же время, стремясь разоблачить «тоталитаристские тенденции религиозного фундаментализма», автор почему-то ставит под удар своей критики те слова, с которых началось, как известно, просвещение Руси: «В начале было слово» - были первыми словами, переведенными на славянский язык Кириллом и Мефодием.

 

Экспонат № 10   В.Мамышев - Монро     «Осторожно, религия!»

Экспонат представляет собой композицию, составленную методом фотоколлажа и, насколько можно судить по репродукции, возможно, аппликации. Изображена полулежащая фигура человека, половина лица которого закрыта изображением месяца, в другой же явственно узнается портрет Президента Российской Федерации В.В.Путина. Фигура задрапирована в ткань, украшенную звездами, одна рука поднята и указательный палец переходит в восьмиконечный православный крест. На заднем плане - фотография древнерусских православных храмов.

Вопрос 1.   Смысл экспоната заключается в передаче зрителю критического восприятия и негативного отношения автора к неоднократно высказывавшимися нынешним Президентом России уважительного отношения к православным традициям русской культуры, подчеркивания им  исторической роли православия и Русской Православной Церкви в процессе создания русской государственности и формирования национального самосознания государство образующей русской нации. Целью экспоната является дискредитация вышеозначенных высказываний главы Российского Государства посредством насмешливого и фамильярного его изображения. 

 Сам автор, отвечая на вопросы следствия, уточнил, что прежде эта его  работа, уже выставлявшаяся ранее, называлась «Вышел месяц из тумана». Поэтому здесь и присутствует изображение месяца и звезд в виде рисунка на ткани, драпирующей изображенную фигуру. Это загадочное одеяние, похожее на одежду восточного  факира (сам Мамышев называет ее одеждой «инопланетянина») должно символизировать «туманность» (с точки зрения автора настоящего экспоната и его коллег по актуальному искусству) мировоззренческих позиций Президента до определенных его заявлений, которые наконец-то прояснили («вышел месяц из тумана») для автора экспоната и всего отечественного «андерграунда» некоторые приоритеты главы страны. Среди них оказалась лояльность к Православной Церкви и признание ее исторических заслуг.

То, что данная работа имеет именно негативистское содержание, направленное не только против церкви, но и против современного Российского государства, подтверждает тот факт, что автор не решился честно объяснить следствию ее содержание, но сказал, что изобразил здесь самого себя в виде инопланетянина, читающего морализирующую проповедь о необходимости оставления тщеты всего земного перед входом в храм. Всякому человеку, мало-мальски знакомому с особенностями мышления авангардистской среды, очевидно, что подобное объяснение представляет собой без особого старания, и даже с толикой очередной насмешки, придуманную отговорку.

Итак, смысл данного экспоната содержит негативную установку в отношении наметившегося в современной России доброжелательного сотрудничества между государством и Русской Православной Церковью.

Вопрос 2. Непосредственных призывов к каким-либо негативным действиям в данном экспонате не содержится. Но самый, достаточно дерзко выраженный, негативизм по отношению к некоторым аспектам государственной политики, конечно, имеет целью как-то воздействовать на тревожащие автора процессы (сближения церкви и государства) и, возможно, воспрепятствовать им.

Вопрос 3. Средства, примененные в данном экспонате для передачи негативного взгляда автора на некоторые реалии современной государственно-религиозной жизни достаточно прозрачны. Главным работающим приемом является изображение фантасмагорической фигуры с привнесением в нее портретных черт главы государства, что, на наш взгляд, является недопусимой фамильярностью и дерзостью по отношению к действующим, актуальным властям страны.

Вопрос 4. В коллаже использованы фотографии Звенигородского Саввино-Сторожевского монастыря, а также изображение восьмиконечного креста в руке у изображенной фигуры, который должен знаменовать, что речь идет не о христианстве вообще, но об ортодоксально понимаемом Русском Православии.

Вопрос 5  Звенигородский Саввино-Сторожевсктй монастырь, фотография которого помещена в качестве составной части экспоната, является национальной святыней России. Но более всего важно в данном случае то, что критикуемые в работе отношения сотрудничества между церковью и государством    сами по себе являются также позитивно значимыми для истории и исторической памяти народов России.

 

Экспонат № 11.  В.В.Щечкин  «Непротивление злу насилия».

Экспонат представляет собой триптих, состоящий из трех репродукций знаменитого портрета великого русского писателя Ф.М.Достоевского работы В.Г.Перова, на каждой из которых автором сделаны определенные добавления. На одной из репродукций за спиной писателя пририсованы неприятного вида перепончатые крылья, отдаленно напоминающие крылья летучей мыши; на другой - центральной - в руки сидящего как бы вложен топор; на третьей - на колени поставлена клетка, в которой вместо птицы помещена маленькая фигурка Наполеона. Кроме того, в качестве составной части экспоната рядом с триптихом была выставлена настоящая птичья клетка, в которой на жердочке «сидел» маленький скульптурный бюст писателя Л.Н.Толстого.

Вопрос 1.  Содержание данного экспоната следует рассматривать в контексте традиционного противостояния отечественного авангарда русскому национальному мировоззрению и русскому национальному самосознанию.  В данном случае острие критики направлено не на православно-церковный, но на православно-культурный пласт русской историософской мысли. Не случайно выбор объекта критики авангарда падает именно на Федора  Михайловича Достоевского: фигура Достоевского является ключевой в процессе рефлексии русской интеллигенции на национальное самоопределение русского народа, в его творчестве произошел синтез всего созидательно-значимого для жизни народа, лучших идей  западников и славянофилов, традиционализма и эсхатологии. Сила Достоевского была и по сей день остается, с одной стороны, в предельном приближении его творчества к жестокой реальности повседневной человеческой жизни (и в этом смысле, в смысле знания «подвалов жизни», современному авангарду Достоевского не превзойти)  и, с другой стороны, в сочетании этого трезвого «без иллюзий» взгляда с мощным рычагом духовной позитивности, что в авангарде абсолютно отсутствует. Показывая грязь, Достоевский не оставляет в ней своего читателя, но реально показывает и «путь наверх», духовный выход из самых, казалось бы, психологически и нравственно губительных ситуаций.

Известно, что Ф.М. Достоевский  был окружен огромной любовью русского общества, несмотря на то, что общее позитивное устремление его национальной философии шло вразрез с в полную меру уже набиравшим  тогда свою силу общественным негативизмом,  приведшим, в конце концов, к революции. Творчество Достоевского представляло собой и сейчас представляет мощное противодействие всякой революционности, всякой разлагающей, разрушительной деятельности. Не случайно Ленин называл его «архи-скверным» писателем и книги его изымались из учебного процесса в послереволюционных школьных программах.

Примерно то же содержание, что и в реплике вождя русской революции, можно найти и в произведении автора Щечкина. Крылья летучей мыши назначены к развенчанию «ангельского ореола» личности Достоевского у его почитателей - это знак профанации величия и славы писателя.

 Симметрично размещенная часть экспоната - коллаж с клеткой и Наполеоном - объектом своим имеет  Достоевского как обличителя мирового революционного процесса, корни которого Достоевский видел в Западной Европе, а истоки  в Великой Французской революции. С этого времени берет свое начало процесс, который позднее, на рубеже 19 и 20 веков европейские философы и мыслители назвали процессом «дегуманизацией культуры» Старой Европы. Это же переломное время дало и новый, «дегуманизированный» тип героя - Наполеона, которого не случайно в русском народе прозвали «антихристом». Действительно, это был вождь, несший в себе холодную, взрывную, разрушительную и энтропическую, по сути, энергию революции. Поэтому в качестве знаковой фигуры дегуманизационной волны Наполеон выбран достаточно удачно. Целью же данного коллажа является выражение отрицательного отношения к контрреволюционной проповеди Достоевского, достигаемое через насмешку: маленького Наполеона поймали в клетку для птичек, чем выражается как бы мнимость победы. В сущности, данный экспонат выполнен в жанре, близком к  обыкновенной карикатуре, который и предполагает наличие некой сугубо разоблачительной, негативной идеи, изложенной на условно-знаковом языке с помощью абсурдирующих изображение приемов.

Третья и центральная часть триптиха непосредственно соотнесена с названием всего экспоната в целом. Изображение Достоевского, держащего в руках топор, есть обвинение в идеологической поддержке «погромной философии», что является клеветой на великого писателя.

Выставленная вместе с триптихом в составе той же работы клетка с помещенным в нее бюстом Льва Толстого отсылает зрителя к известному противостоянию позиций двух гениев русской литературы по вопросу о противлении и непротивленчестве. Если Толстой выводил из Нового Завета необходимость прекращения всех войн, в том числе и патриотических и верозащитных, какой была русско-турецкая война 1878  г., то Достоевский мыслил в духе Прп. Сергия Радонежского, благословившего русских на Куликовскую битву, и поэтому горячо поддерживал освобождение русскими братьев-славян от иноверного турецкого ига.

Резюмируя, кратко изложить смысл данной работы можно так: учение Достоевского внутренне агрессивно, не совместимо с евангельскими нормами терпимости, идеологические победы его мнимы, а слава ложна. Надо ли говорить, что такая оценка является несправедливой и глубоко оскорбительной для миллионов почитателей великого русского писателя во всем мире, в частности, в странах Западной Европы, нашедших в творчестве Достоевского ответы на многие свои вопросы и лекарство от многих общественных язв.

Таким образом, проведеный анализ экспоната Щечкина выявляет наличие негативной установки против русской религиозно-философской идеологии вцелом и уничижительную характеристику крупнейшего предствителя русской общественной мысли Ф.М.Достоевского.

Вопрос 2. Как и всякое высказывание, содержащее клевету и уничижение, данная работа несет  активно разрушительную психологическую энергию.

Вопрос 3.  Средства и приемы, употребленные в данном экспонате аналогичны  средствам карикатуры.

Вопрос 4.  Данный экспонат использует изображение великого русского писателя Федора Михайловича Достоевского.

Вопрос 5.   Значение творчества Ф.М.Достоеского для русской культуры огромно. Велико почитание писателя и во всем мире. Неуважительно, с карикатурными приемами проведенная критика творчества великого писателя задевает не только традиционные для России культурные и духовные ценности, которым служит этот писатель, но и мнение мировой общественности, видящей в творчестве Достоевского огромный духовный вклад в мировую культуру. 

 

Экспонат № 12.  Е Елагина.  «Иксисос».

Экспонат был представлен на данной выставке в виде фотографии, на которой была отснята сама работа. Она представляла собой подобие традиционной для православных храмов «Голгофы» - отдельно стоящее изображение деревянного Креста, стоящего на «горке», символизирующую собой гору Голгофу. В исполнении Елагиной вместо изображения Распятия по всей поверхности креста размещены советские плакаты-предупреждения типа: «Остерегайтесь ожога» или «остерегайтесь ранения рук» и т.п. Кроме того, к рукавам креста полукольцом подвешена гирлянда  сосисок. Непременной составной частью экспоната  является его название. Кроме того, экспонат снабжен достаточно подробными пояснениями автора, из которых мы узнаем, что название представляет собой перевернутое слово «сосиски».

Вопрос 1.  Текстовой комментарий к фотографии пытается создать впечатление, что объект получен почти как «научный вывод» неких лингво-визуальных исследований. Однако, присмотревшись, мы увидим, что рабочий прием здесь абсолютно тот же, что и в других  объектах профанирующего жанра. Так, например, в «Кока-коле» Косолапова лимонад приравнивается священному таинству, а здесь  сосиски - сакральному образу. В основе профанации - принципиальная установка авангарда на жонглирование на равных высоким и низким, священным и обыденным. За этим стоит, в данном случае, отстаивание прав примитивно-будничного перед священным, даже перед самим фактом существования священного. «Не давите на меня авторитетом святости», - как бы хочет сказать автор, - «реалии моей будничной жизни для меня не менее священны, чем для вас - ваши святыни».

Есть в данной работе и очень приветствуемая  авангардом тема отождествления религиозного нравственного императива с политическим тоталитаризмом. Выложенные по форме креста предупредительные плакаты уподобляются здесь, конечно же, десяти заповедям: «Не убий», «Не укради» и пр. Сопоставление это должно, видимо, означать казенность, нежизненность и жестокость христианских заповедей для автора, который живет, судя по всему, по совсем другим законам.

Однако за всеми этими достаточно банальными  темами стоит главное - установка на эпатаж, на выражение своих мыслей посредством издевки и кощунства. Само по себе «глубокомыслие» данной работы могло бы обойтись и несравненно более скромными средствами для своей презентации. Так что установка на кощунство - принципиальна, это - отдельный смысловой сюжет, ничем иным, кроме самого себя не мотивированный. Не случайно сам автор пишет в пояснении, что «название работы выполнено старославянской вязью, следовательно, активно призывает зрителя воспринимать его значение в рамках православного контекста».

Вопрос 2.      Не содержа конкретных призывов к каким-либо негативным действиям против  православных христиан или православной церкви, экспонат, тем не менее, наглядно осуществляет эти действия - осквернения религиозного символа, креста, посредством навешивания на него неподобающих предметов - и тем самым является прецедентом подобных действий для других.

Вопрос 3.  Средством выражения негативного отношения к православию является в данном объекте кощунственная профанация - навешивание казенных плакатов и сосисок на изображение креста.

Вопрос 4.   Экспонат в основе своей представляет подобие Голгофского креста, являющегося непременным сакральным образом каждого православного храма и особенно связан с обрядами Страстной седмицы - Великого Четверга. 

Вопрос 5. Сам автор   высказался о том, что он  желает, чтобы его произведение рассматривалось в широком православном контексте, причем славянская вязь, употребленная в названии, свидетельствует о том, что объектом негативных переживаний автора является именно Русское православие, Русская Православная Церковь.

 

Экспонат № 13.  А.Тер-Оганьян  Иконы на картоне.

Экспонат представляет собой восемь, современного выпуска, икон Христа Спасителя и Матери Божией московского производственного комбината «Софрино», размером 22 х 18 см., прикрепленных к картонному щиту. На каждой из икон, полностью пересекая ее изображение в горизонтальном или диагональном направлении, большими грубыми буквами сделаны надписи:  “revolucia”, “vodka” ,  “kalashnikov”, “Russian art”, “50%”, “Lenin”, “1917”, на одной из икон - изображение серпа и молота.

Вопрос 1.   По-видимому, данный экспонат относится к серии «Опыты иконоборчества», начатой автором экспоната в 1997 г. по заказу Галереи современного искусства в Царицыно. В экспертизе, проведенной по поводу судебного процесса против Тер-Оганьяна за акцию, проведенную им в Манеже в 1998 г. защищавшие его сотрудники Галереи утверждали, что: «Главная цель этой работы - выявление беззастенчиво - коммерческой и политической эксплуатации классической православной иконы в современном российском обществе», и что автор «нападает в этом произведении и на низкопробные китчевые образцы массовой продукции "иконных" фабрик».

 Смысл данного экспоната заключается в самом акте перечеркивания - визуального и смыслового - православной иконы. Визуально священное изображение перекрывается крупной объемной надписью. На смысловом уровне икона перечеркивается смыслом сделанных надписей, подобранных по принципу максимальной противоположности содержанию иконы. Причем, если надписи «водка» и «калашников» относятся к атрибутам масс культуры, то надписи «революция», «Ленин»,  «1917» и изображение серпа и молота - атрибуты русской революции.

Однако, невозможно видеть смысл экспоната в том, что популистские ценности, обозначенные надписями, являются враждебными, входят в конфликтное противоречие с православными традициями русской культуры: в тот же ряд включена и надпись «русское искусство». Тем самым автор хочет сказать, что и сама  русская иконопись является, по его мнению, таким же предметом тиражирования и потребительским товаром, используемым в качестве сувенира для продажи иностранцам (поэтому надписи сделаны на английском языке), как и  водка, и прежние символы  «революционной гордости» страны социализма. Эта негативная оценка русской иконописи подтверждается самым способом изготовления экспоната - нанесением надписей на лицевую сторону икон, как бы ее перечеркивающих. Перечеркивание - знак полного отрицания, знак запрета, отмены, удаления. Этим ставится как бы утвердительная печать на высказываемом негативном и уничижительном суждении, ставится «последняя точка» в утверждении крайне негативного отношения автора к русской иконописи.

Однако, не только русское искусство, русская иконопись являются объектом «негативного суждения» автора экспоната. Адресатом его является  и Русская Православная Церковь: автор сознательно использует для своего монтажа иконы, какие обычно продаются в любой церковной лавке для простых верующих людей, и являются заранее освященными для религиозного молельного употребления, для того, что называется «церковным обиходом». В свое время искусствоведы защищали Тер-Оганьяна тем, что он использовал в своих коллажах лишь репродукции икон, а по мнению сотрудников музея в Царицыно, «репродукция православной иконы не является в России объектом обязательного поклонения». Но вот, как бы опровергая самих своих защитников, тот же автор использовал уже настоящие церковные иконы для тех же «иконоборческих» целей. Кощунственное обращение с иконами наносит оскорбление простому верующему народу, всем воцерковленным людям, которые эти иконы почитают как моленные образы. Тем самым экспонат содержит оскорбительное, и резко негативное отношение к Русской Православной Церкви, выраженное через осквернение ее святынь.

Но кроме всего этого, конечным адресатом экспоната является сама христианская религия. Автор экспоната, конечно, прекрасно знает, что в православии после освящения икона считается причастной к своему Первообразу, становится непосредственным проводником к Тому, Кого она обозначает. Именно поэтому в православных обрядах иконам «воздается честь» обозначаемых ими святых: их ставят в Красный угол комнаты, им кадят, на них молятся.  Автором экспоната выбраны главные образы Православной Церкви - Иисуса Христа и Божией Матери. Совершенное автором экспоната перечеркивание лицевой стороны освященной иконы в понятиях православной церкви является кощунством, а приобретение означенных икон с целью совершения над ними кощунства - святотатством (то есть кражей святыни из религиозного сакрального употребления, к которому она предназначена).

Совершенно зря искусствоведы - защитники Тер-Оганьяна  пытались в процессе 1998 года представить его  ревнителем чистоты религиозного культа, борцом за высокий стиль массовой иконной продукции, старающимся оградить религию от проникновения в нее коммерческих веяний нового времени. В данном случае такая защита лишена даже толики правдоподобия и совершенно не нужна самому автору. Он сам откровенно хочет сказать совсем другое.

Таким образом, суммарным смыслом рассматриваемого экспоната является не просто негативное отношение, но выражение ненависти к Христу, Божией Матери, христианству, Русской Православной Церкви, простому верующему русскому народу и православной русской культуре. 

Вопрос 2.     Откровенное выражение ненависти по определению провокационно.

Но помимо ярко выраженного негативного содержания, при создании экспоната автором уже были совершены некие насильственные неподобающие действия по отношению к христианским святыням, освященным иконам - поругание священного образа. Данный экспонат является непосредственным продолжением «иконоборческой» деятельности Тер-Оганьяна уже осужденной в судебном порядке, после того, как несколько лет назад на выставке в Манеже он не только разрубал изображение православной иконы, но и предлагал зрителям за плату поучаствовать в этой кощунственной акции. Так и это  экспонат, очевидно, имеет характер «призыва к действию».

Данный экспонат, безусловно, имеет также характер русофобской направленности и может служить провокатором к антирусским настроениям и действиям.

Существенно также отметить, что одним из психологически срежиссированных эффектов данного экспоната, и, как думается, всей «иконоборческой серии» Тер-Оганьяна, является эффект запугивания зрителя. Перед нами смысловой и психологический терроризм, искусство  наводить ужас. Ведь именно ужас вызывает у всякого человека с нормальной психикой вид поруганной святыни.

Вопрос 3.  Средством, использованным Тер-Оганьяном для целенаправленной передачи своих негативных эмоций, является прямое кощунство, заключенное в перечеркивании лицевой стороны восьми освященных православных икон.

Вопрос 4.   В данном экспонате содержатся восемь церковных, православных, освященных икон, производства «Софрино».

Вопрос 5.    Православная икона является неотъемлемой частью православного религиозного культа и обряда на протяжении всей истории православия. Образы канонических русских икон несут в себе также многовековую традицию русской и византийской иконописи, являются свидетелями двухтысячелетней христианской и одно-тысячелетней русской культуры. Русская икона, кроме того, в глазах представителей других стран является символом национальной русской культуры и, более того, символом православной России. Поэтому поругание икон имеет прямое отношение и к национальным духовным ценностям.

 

Экспонаты  №№ 14 и 15.   Н.В.Магидова Плакат-афиша выставки «Осторожно, религия!», а также продолжающая его работа  «Свято место пусто не бывает».

Значение этого экспоната для выставки особое, так как, будучи вынесен за стены музея в качестве рекламы, он  был ее визитной карточкой.

Афиша представляет собой ксерокопированную фотографию настоящего, выставленного на выставке в качестве экспоната Татьяны Антошиной, пустого оклада иконографии Спаса Нерукотворного (Заметим, кстати, наметившуюся на этой выставке тенденцию авангардистов переходить в своих акциях от  оперирования символами сакральных предметов к ним самим). В изображение оклада вставлен дорожный знак «Опасно!», представляющий из себя восклицательный знак, вставленный в красный треугольник предупредительного знака.

Вопрос 1.       Данный экспонат представляет собой  точную «кальку» с названия выставки: дорожный знак опасности сопоставлен слову «Осторожно», а пустой оклад от иконы - слово «религия»; а поскольку в знак дорожной опасности входит восклицательный знак, то переданным оказывается и знак препинания - «!». Это с формальной, так сказать синтаксической стороны.

В плане же содержательном  афиша точно передает откровенно издевательский и кощунственный смысл выставки, так как уже здесь совершено первое кощунство, произведенное на уровне символов: священное изображение, которое должен обрамлять и украшать оклад, заменено не просто чем-то другим, но знаком, несущим в автодорожной системе знаков, негативный смысл -  он обозначает некую неприятность, которая ждет путника, то есть нечто заведомо негативное. Таким образом,  в слово «религия» уже в афише вложен сугубо отрицательный смысл, в сущности уже определяющий заведомо настороженно-негативное отношение к религии, а отнюдь не «проблематизацию» темы, как утверждают устроители выставки в свою защиту.

Наконец, афиша уточняет и фактическую тему выставки - речь пойдет преимущественно о православии и Русской Православной Церкви, узнаваемым знаком которой является представленный оклад - именно эта тема является актуальной для устроителей и участников выставки, а не некая широко понятая «религиозность». И негативизм, выраженный в композиции афиши, будет относиться прежде всего к православию.

Экспонат «Свято место пусто не бывает» продолжает ту же тему. Он представляет из себя 12 ксерокопий фотографии того же оклада, с вставленными в него различными  символами, в основном, из «сферы услуг»: машину, магнитофонные наушники, чашку кофе, телевизор  и т. п.  Можно трактовать это опять же в духе разоблачения фетишей масс культуры, подменяющих собой в массовом сознании «все святое»;  можно рассуждать о том, что данный экспонат есть критика современной бездуховности и т.п. Но все эти благие рассуждения тонут на фоне того композиционного приема, с помощью которого все эти мысли проводятся в жизнь - приема изначально неэтичного по отношению к верующим православным христианам, а по отношению к предмету православного обряда – издевательского.

Вопрос 2. Сама по себе подмена в изображении оклада иконного образа чем-то другим уже выглядит очень агрессивно по отношению к религии. Поскольку же дорожный знак опасности имеет смысл «чрезвычайного сообщения», то негативная агрессивность образа повышается в несколько раз. А так как знак опасности есть знак дорожный, то есть взятый из практики обычной жизни, то и экспонат получает некий «практический», действенный оттенок, благодаря использованию этого знака.

Вопрос 3.   Выше уже говорилось, что какими бы намерениями не объяснял автор свою работу, сам по себе  композиционный  прием  в ней употребленный содержит оскорбление по отношению к предмету, заимствованному из православного культового обихода.

Вопрос 4.  Экспонат включает в себя изображение оклада православной иконы «Спаса Нерукотворного».

Вопрос 5.  Негативный, уничижительный смысл, содержащийся в работе, распространяется на всю православную традицию русской истории.

 

Думается, что произведенного нами более или менее подробного разбора вышеописанных работ достаточно, чтобы  сформировать определенную оценку данной выставки, основной ее концепции.  Остальные работы мало что добавят к вышеприведенной общей картине. Следует только упомянуть, что в экспозиции выставлялось несколько работ, основанном на том же провокоционно-издевательском, кощунственном психологическом эффекте, специфика которых заключалась во введении в одну изобразительно-концептуальную плоскость с сакральными изображениями обнаженных и неприличных образов. Это работы А.Н.Подосинова, М.В.Обуховой и др. 

Были в экспозиции и несколько нейтральных или относительно нейтральных работ, не несших в своем исполнении ярко выраженного эпатирующего смысла. Например, работы М.Д.Кажлаева «Молитва 1» и Молитва 2» могут быть поняты, как попытка передать визуальными средствами мерный ритм мусульманской молитвы.  К такого же рода работам, не содержащим в себе, во всяком случае при первом ознакомлении, никаких провокационных, оскорбительных для верующих эффектов,  относится экспонат Куми Сасаки «Лампа и сеть»:  несмотря на то, что смысл произведения, весьма вероятно, заключается в уподоблении зажженной лампы - свету веры, а наброшенной на нее сети - различным официальным  религиозным институтам и организациям, проведена эта мысль достаточно корректно, «по-философски», никого не обижая. Этот пример лишний раз доказывает, что оскорбительные выпады в адрес православного культа и веры, откровенно провокационные композиции, представленные в январе 2003 года на выставке «Осторожно, религия!», не имели никакого иного обоснования, кроме того, что сами по себе кощунственные акты и эффекты были одной из важнейших  самостоятельных тем выставки, а скорее всего, судя по конечному результату  выпущенной в свет экспозиции, - главной из них.

В ходе любого искусствоведческого исследования возникает необходимость ответить на вопрос, относятся ли исследуемые экспонаты к какому-либо художественному направлению в искусстве. Ответим совокупно по всем экспонатам:  все представленные работы являются тем, за что они себя выдают - предметами так называемого  «актуального искусства эпохи постмодернизма». Однако является ли «актуальное искусство»  искусством - это вопрос, на который в современном искусствоведении однозначного ответа не имеется. Даже если посмотреть со стороны критерия «трудоемкости» процесса создания объектов «актуального искусства», то и тут налицо деградация: все меньше усилий тратится на эти объекты, и в этом смысле все меньше остается здесь собственно «искусства», ибо это слово синонимично не просто понятию «труд», но подразумевает труд, безусловно превосходящий меру житейской обыденности. Безусловно, впрочем, что «актуальное искусство» является направлением некой знакотворческой деятельности - деятельности по созданию символов. Однако в том виде, в котором  отечественное актуальное искусство существует сейчас, создаваемые им символы имеют не самостоятельный, но «паразитарный» характер, ибо лишь используют уже существующие культурные символы, зачастую с целью их разрушения. Возможно, современное актуальное искусство можно определить как «знакотворческую деятельность нигилистической ориентации».

Искусствоведческая поддержка является важнейшей, если не решающей, составляющей художественного процесса современного авангарда. Для гарантированной организации такой поддержки авангард сформировал институт кураторства, без которого актуальное искусство просто не может существовать. Если бы  не было мощнейшей вербальной поддержки так называемого актуального искусства со стороны определенного рода художественной критики, если бы не было искусствоведов, обслуживающих процесс актуального искусства своим пером  и убеждающих нас в том, что эти малотрудоемкие коллажи являются новым словом самозамкнутого художественного процесса,  публика, вне всякого сомнения, просто не могла бы воспринимать всерьез все эти «перформансы» как произведения искусства, но воспринимала бы их по большей части как хулиганство. Искусствоведы, занимающиеся «актуальным искусством» такие же творцы его, как и сами «художники», то есть те, кто делают «перформансы» своими руками. Художники и искусствоведы, работающие в сфере актуального искусства - две стороны одной медали, они друг друга поддерживают, живут за счет деятельности друг друга. Поэтому, естественно, они всеми силами  защищают своих подопечных, даже если для этого требуется говорить такие абсурдные вещи, как: «да, в этом произведении сознательно конструируется кощунственный для Православия смысл, но обидеть никого не хотели» - именно в этих выражениях защищали Тер-Оганьяна в 1998 году курирующие актуальное искусство искусствоведы В.А.Мизиано и А.В.Ерофеев.

           Художники, участвовавшие в январской выставке «Осторожно, религия!», защищают себя от обвинения в кощунстве и тем, что  их критики, по их словам, не понимают специфики авангарда как вида искусства, его сложной концептуальной природы, и не умеют правильно прочесть и понять увиденные образы, а главное, посягают на неприкосновенное право художника свободно творить и самовыражаться в профессиональных рамках его жанра. Только бы это было профессионально сделано. Безусловно, всякое искусство есть язык, способ передачи определенного смысла, донесения его до зрителя. Законы построения этого языка, его «морфология» и «синтаксис», могут быть очень различны и даже во многом противоположны. Технология передачи смыслового сообщения в так называемом «изобразительном искусстве», в частности, может быть изобразительной или абстрактной, натуралистической или знаковой. Начиная еще с движения символизма и неоромантизма  конца Х1Х - начала ХХ веков, искусство сделало выбор в пользу знаковости, все более и более уходя от показа реальности, как она есть, в область психологии восприятия, умственного анализа, построения различных концепций. На этом пути различные виды искусств неизбежно теряли четкость своих границ. Живопись становилась все более литературной, то есть требовавшей все большей теоретической подготовленности для своего понимания. В поисках наиболее прямой передачи внутреннего смысла, минуя, по возможности, реалистические приемы изображения, развивалось и современное течение художественного авангарда. На уровне «знака» сравнялись в своем значении живопись, скульптура, архитектура, ремесла, фотографии - произведение искусства получило право комбинировать  любые приемы любого вида искусств. Наконец и самая реальная жизнь оказалась вовлеченной в процесс «знакотворчества», появилось так называемое «актуальное искусство», включающее в себя реальные, концептуально значимые, действия в реальном времени. Все это есть внутрипрофессиональные проблемы становления и развития художественного языка.

            Но вот то, что будет сказано на этом языке, - это никак не обусловлено языковой технологией, теми или иными методологическими поисками. Область выражения принадлежит художнику, область восприятия - нам, зрителю, адресату художественного послания (если же это искусство для внутреннего потребления, тогда не надо делать выставки и рекламировать их). И здесь, в области смыслов, художник выходит за рамки своего узкого профессионализма и вступает в сферу (хочет он того, или не хочет, понимает или не понимает это) так называемых общечеловеческих ценностей, вторгается, вносит свою лепту в общечеловеческий смысловой багаж, суммарное знание человечества.

               При этом общество, которому адресовано художественное послание, должно четко представлять себе, что допустимо человеческим общежитием для его, хотя бы просто нормального, существования, для его самосохранения, выживания, - и что недопустимо. Совершенно очевидно, что все, что может сделать, сотворить человек, допустимо в обществе быть не может: не может быть допустимо никаким общественным строем убийство и грабеж,  не может быть допустимо даже элементарное нарушение правил дорожного движения, так как оно ведет к гибели людей, к хаосу хозяйственной и прочей деятельности и т.п.

Точно так же и в области смыслов: если сперва зрителю показывается объект - символ, который в сознании всех нормально образованных данным обществом людей ассоциируется с определенными ценностными категориями, а затем к этому символу тем или иным способом присоединяется тот или  иной знак отрицания, разрушения, профанации, оскорбления, запрещения, - то это есть смысловое «преступление». К уважаемому, принятому в обществе символу (сравним - уважаемому, даже простому человеку, гражданину своей страны) применяется действие, которое должно означать прекращение его самотождественности, его жизни, отрицание его права существовать в своем собственном качестве.

В самых демократических странах мира не признается полная свобода художника делать все, что угодно. Так, например, в Соединенных Штатах Америки к тюремному заключению на несколько лет был приговорен известный американский рок-музыкант Фрэнк Заппа за то, что он публично сжег государственный флаг своей страны, заявляя при этом, что с его стороны это - художественный «перформанс».

Экспозиция, представленная в январе 2003 года в помещении общественного центра и музея им. А.Д.Сахарова под названием «Осторожно, религия!» - это не диалог, не проблематизация «вечных тем»,  а умышленные действия направленные на возбуждение национальной  и религиозной вражды, унижение национального достоинства, пропаганду неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, национальной принадлежности, совершенное публично и с использованием средств массовой информации.

 

 

Эксперт:                                                                                         /Н.Т. Энеева/

 

 

Искусствоведческая экспертиза

(проведена специалистами в области древнерусского искусства

экспертами Козловой Ю.А. и Бекеневой Н.Г.)

 

 

            При проведении исследования использовались методы формального и иконологического искусствоведческого анализа (их суть и содержание раскрыты выше).

 

 

Искусствоведческое исследование и выводы:

Отвечая на вопросы, поставленные следователем, мы подвергаем искусствоведческому анализу те экспонаты, в подборе которых наиболее последовательно выразились намерения организаторов выставки:

Экспонат № 4. А.А. Зражевская “Не сотвори себе кумира”.

Экспонат - лист фанеры, размером 198 x 122 см., на котором помещено изображение оклада иконы “Спас на престоле”, лик кисти рук и изображение раскрытого Евангелия отсутствуют: вместо них прорези, куда можно было поместить лицо любого из зрителей и какую-либо книгу, по вкусу зрителей. Данная работа носит ярко выраженный оскорбительный кощунственный характер, задевающий чувства православных храстиан, поскольку как указывают древние письменные источники во все эпохи  оклад - украшение иконы - является неотъемлемой частью смысла священного образа, символическое истолкование драгоценного убранства иконы входит в богословие иконы и как правило оклад составляет единый художественный ансамбль с живописным произведением, иными словами, иконы и ее оклад образуют нерасторжимое духовное единство, духовную целостность. Священный образ и его почитание неотделимы от сущности христианства, и в особенности, православия. Иконы с изображением Спаса на престоле, как правило, являются средником деисуса - центрального, главного ряда иконостаса русского православного храма. В левой руке Спаса раскрытое Евангелие; на котором бывает начертан отрывок из текстов священного писания. На многих иконах помещен текст “Я есть свет миру…” (Ин. 8, 12), подчеркивающий мысль о Христе-космократоре, властителе Вселенной, как носителя мира и света миру. По мнению А. Грабара и А.И. Анисимова, прототипом изображений Христа, восседающего на престоле, служат античные статуи сидящего на троне Зевса и, прежде всего, знаменитая статуя из храма в Олимпии, созданная Фидием и входившая в число семи чудес свет. Название работы “Не сотвори себе кумира” - цитата из книга Исход Ветхого Завета, входящая в число 10 заповедей (Исх. 20,4). Автор данной работы выражает издевательское отношение не только к ценностям православия, но и к основополагающим ценностям европейской цивилизации, современного мира.

 

 

Экспонат № 3. А. Косолапов “Кока Кола” (This is my blood) представляет собою цветной рекламный плакат, в котором применены основные агрессивные приемы современной рекламы. А. Косолапов создал “произведение” откровенно издевательского, кощунственного характера, т.к. в его композицию включен лик Спасителя, легко узнаваемый и показательный и для католической и для восточно-христианской традиции; значимой частью композиции также является надпись на английском языке “This is my bloodт.е. “Сие есть моя кровь”. Эти слова - часть фразы “Пийте от нея все, сие есть кровь Моя нового завета, яже за вы и за многоие изливаемая во оставление грехов”, произносимой во время литургии - основного христианского богослужения: священник повторяет слова Спасителя, сказанные им апостолам во время причащения. В данном случае очевидно глумление и над обрядами христианской, прежде всего православной церкви, над тестами Евангелия, покольку эти слова Христа включены в тексты евангельского повествования (Мф. 26, 28; Мк. 14, 23; Лк. 22, 20). Экспонат носит заведомо шокирующий, провокационный характер, т.к. в нем сознательно и осмысленно сопоставлены и отождествлены сакральное, священное и обыденное, вульгарное. Тем самым, автор сознательно провоцирует зрителя на ответную враждебную реакцию, на агрессивное действие на религиозной почве, разжигает  религиозную вражду.

 

Экспонат № 6 В.М. Орлов, А.Ю. Митлянская “Last supper” (тайная вечеря) представляет собой лист белой бумаги размером 47,5 x 33 с тремя цветными фотографиями. Данный экспонат состоял из двух частей: 1-ая часть - фотографический триптих с изображением фрагментов частей рыбы; 2-ая часть - видеоклип, представляющий конвульсии отрубленной рыбьей головы.

Само название экспоната взято из евангельского повествования (Мф. 26, 17-35; Мк. 14, 12-31; Лк. 22, 7-38; Ин. 13, 1-17). В этих текстах рассказывается о последней трапезе Спасителя и Его учениками, апостолами, во время которой Спаситель, благословив хлеб, преломил и подал его ученикам со словами “сие есть тело Мое, которое за вас предается (т.е. приносится в жертву) сие творите в Мое воспоминание”. Последняя часть этого обращения Спасителя к его ученикам напоминает о том, что во время Тайной вечери Христос установил таинство Евхаристии, одно из семи таинств православной церкви - причащение верующих, присутствующих на литургии, Святыми Дарами (хлебом и вином). Таинство  причащения, установленное самим Христом, прообразует крестную искупительную жертву Спасителя и олицетворяет эту жертву. Необходимо также вспомнить о том, что в раннехристианском искусстве изображение рыбы было одним из символов Христа. Использование фотографических образов разделенной на куски рыбы в этом контексте может рассматриваться как кощунственное обозначение, как глумливый символ слов Христа о Его искупительной жертве и о таинстве Евхаристии. Закономерен вывод - описанный экспонат формирует у зрителя отрицательное, издевательское отношение к христианской церкви в целом, особенно к ее таинствам.

 

 

Экспонат № 8. И. Вальдрон “Hello, Dolly”. Это панно из ткани, на котором посредством аппликации из кожи выполено изображение отвцы. Вокруг этого изображения размещены надписи: “Hello Holy, Hail Dolly, Jamb of god”/Привет святыня, Хайль Долли, Агнец Божий.”, “Hello, Dei, Agnus Dolly’/ Привет, Бог, Агнец Долли/”, “Silence of the Jambs”/Молчание ягнят/. “No to the cloning of Jesus Christ”/Нет клонированию Иисуса Христа/”.

Содержание работы И.Вальдрона имеет определенную явственно выраженную антихристианскую и антиправославную направленность. В процитированных надписях на этом панно дважды повторяется - по английски и по латыни “Агнец”. Это глумливое и кощунственное повторение евангельского выражения “Вот Агнец Божий, который берет на себя грех мира”. /Иоанн, I:29/. Христос на тайной вечери, последней трапезе с апостолами уподобляет Себя Агнцу, приносимому в жертву за человеческий род. Поэтому Агнец один из основных и наиболее древних христианских символов. Называя овечку Долли - живое существо, полученное путем клонирования - Агнцем Божиим, Святыней и Богом, Вальдрон нарочито и демонстративно символ Христа заменяет образом клонированного существа и приветствует клон. Одновременно Автор ставит знак равенства или тождества между клонированием овечки Долли и непорочным зачатием Спасителя. Раьота содержит издевательство по отношению к основным символам христианства и это издевательство выражено дерзко и агрессивно, что несомненно способствует разжиганию религиозной вражды и розни.

 

 

Экспонат № 9. А.А. Дорохов “В начале было слова”. Экспонат - триптих, включающий в себя три одинаковых по формату и размеру панно с начертанными на них текстами. Поверх текстов в центре каждого из трех панно помещено условное изображение распятой человеческой фигуры. На первом - распятие на кресте, во втором - на пятиконечной звезде, в третьем случае - на свастике. Само название работы А. Дорохова носит кощунственный характер, поскольку является цитатой из евангельского текста, Iой главы Евангелия от Иоанна “В начале было Слово, и слово было у Бога, и слово было Бог”. Иоанн I: I/ и как явствует из приведенного текста Слово одно из имен Бога. Помещенный на первом панно текст является цитатой и довольно пространной из Евангелия от Иоанна и на фоне евангельского текста, как сказано выше - распятие на кресте. На втором панно - текст из коммунистического манифеста, служащий фоном для распятия на звезде и соответственно на третьем - большая цитата из “Майн кампф” А. Гитлера, являющаяся фоном для изображения распятого на свастике. А. Дорохов, используя сравнение и сопоставление указанных текстов пытается внушить зрителю мысль о равенстве и тождестве христианства, фашизма и коммунизма, христианства и тоталитарных идеологий, утвердить эту идею. Подобное утверждение является клеветой на христианство, в особенности, если вспомнить о жестоких гонениях на православную церковь во время коммунистического режима. Экспонат несет в себе негативную оценку и клевету на христианство, возбуждает враждебное отношение к христианской религии и тем самым призывает к разжиганию религиозной розни.

 

 

Экспонат № 11. В.В. Щечкин “Непротивление злу насилием”. Экспонат представляет собой трехчастную композицию, составленную из трех репродукций широко известного портрета великого русского писателя Ф.М. Достоевского, написанного В.Г. Перовым в 1872 году. На всех репродукциях портрета сделаны дополнения: на одной за спиной писателя дорисованы перепончатые крылья, напоминающие крылья летучих мышей; на другой - в руке писателя словно вложен топор; на третьей - на колени писателя как бы поставлена клетка с фигурой императора Наполеона. Дополнением этого экспоната является настоящая птичья клетка, в которой на жердочке был помещен скульптурный бюст писателя Л.Н. Тослтого.

В произведении В. Щечкина отчетливо выражено отрицательное отношение и негативная оценка личности Ф. Достоевского и его портрета. Портрет был создан В. Перовым по заказу основателя галереи П. Третьякова и оценивался современниками чрезвычайно высоко - известно высказывание И.Н. Крамского: “один из лучших портретов русской школы вообще. В нем сильные стороны художника налицо”. В работе В. Шечкина наличествует уничижительная характеристика личности и философских взглядов крупнейшего русского писателя Ф. Достоевского, попытки развенчания Достоевского как властителя дум нескольких поколений русской интеллигенции, ставится под сомнение его вклад в русскую и мировую духовную культуру. В это же самое время в работе В. Шечкина выражено пренебрежительное отношение к данному портрету как выдающемуся образцу русского реализма XIX столетия, русскому реалистическому искусству в целом и к деятельности основателя Третьяковской галереи, по заказу которого был написан этот портрет. Совершенно очевидно оскорбительное истолкование традиционных для русских эстетических, художественных и духовных ценностей.

 

Даже краткий и беглый анализ лишь нескольких экспонатов выставки “Осторожно, религия!” позволяет сделать вывод, что ее организаторы самим подбором экспонатов сознательно провоцировали возможных зрителей на агрессивное неприятие важнейших категорий, понятий, образов русской культуры, стремились оскорбить национальные и религиозные чувства, тем самым способствовать разжиганию конфликтов на конфессиональной и национальной почве.

 

 

            Эксперты:                                                                             /Козлова Ю.А./

 

 

                                                                                                          /Бекенева Н.Г./

 

 

 

 

Этнографо-религиоведческая экспертиза

(проведена экспертом Цеханской К.В.)

 

О методологии исследования:

Главным методологическим инструментом анализа предметов обсуждаемой экспозиции в данном случае является объективное раскрытие содержания этно-религиозного архетипа русского народа на примере его отношения к словесным и живописным образам Иисуса Христа и святых, воплощенных в тексте Евангелия и в православном иконописном каноне.

Анализируя эти отношения православных к вербальным и изобразительным символам христианства, мы, прежде всего, должны указать на степень сакрализации вышеуказанных символов, категорически не допускающей профанного, бытового и уж тем более кощунственного их употребления. Особенно это относится к изображению Распятия и Креста. Уже две тысячи лет почитание Иисуса Христа приравнивается к почитанию креста. Поэтому любое изображение главного орудия смерти Спасителя, - будь то крест на поминальной записке или на иконе - должно совершаться одинаково канонично, а главное, - благоговейно. В православной традиции осуждается и не допускается даже небрежное осенение себя крестным знаменем, за неблагочестивое отношение к крестному знамению на крещеного человека может налагаться эпитимия, то есть церковное наказание.

 

Введение в исследование:

Все экспонаты выставки “Осторожно, религия!”, которые оказались доступны визуальному ознакомлению, ни по форме, ни по содержанию не могут подлежать эстетическим характеристикам как таковым.

По своим техническим приемам, то есть по способу выражения основной идеи (в рассматриваемом случае - идеи издевательской агитации против архетипов и символов православия и русской культуры) весь выставочный материал полностью соответствует принципам так называемого “концептуального искусства”, целью которого является переход от создания художественного произведения к воспроизводству идей-концептов, инспирируемых в сознание зрителей через систему вербально-предметного ряда.

Слово “искусство” в данном случае является лишь терминологическим понятием, обозначающим сферу агрессии так называемых идей-концептов, главная функция которых состоит в полном отказе от традиций художественного творчества. 

Общеизвестно - акт творчества состоит в том, что художник реализует художественную идею в окончательном виде в процессе преодоления материала. Первоначальная идея может коренным образом измениться после взаимодействия художника, как творческой личности с материалом, которым является холст, краски и другие составляющие. Таким образом, художественная идея творчески воплощается в созидательном, то есть творческом процессе, безусловно требующем профессиональных навыков. Даже авангардное искусство (к которому неправомерно приравнивается “концептуальное искусство”) устремлено к творческому созиданию новых форм. Авангардные эксперименты XX века в области архитектуры, поэзии, живописи все же опирались на ценностную иерархию  и законы традиционного искусства. Например, абстракционизм и супрематизм, эти вершины авангардного изобразительного искусства, сохранили устойчивую связь с преобразующим, творческим процессом как таковым. “Черный квадрат” Казимира Малевича - апофеоз авангардизма в живописи - имеет генетическое родство с приемами и традициями классического живописного искусства. Малевич оперировал специфическим материалом: картоном, красками, холстом. Вся его творческая воля была направлена к созданию такой художественной формы, которая адекватно и образно, средствами живописи отразила бы идею абстракционизма.

По совершенно иным законам развивается “концептуальное” или “актуальное” действо. В сознании концептуалиста возникает и бытует уже законченная, неизменная идея-концепт, которая не требует профессионального творческого воплощения - достаточно лишь обозначить эту идею и зафиксировать ее через какое-либо действие или посредством монтажа-инсталляции. Так, художник Олег Кулик своим образом жизни, то есть действиями, буквально воплотил овладевшую им идею человека-собаки. Он ходил обнаженным на поводке (естественно, на четвереньках), ел сырое мясо, жил в клетке, по-собачьи отправлял физиологическую нужду и даже укусил настоящую собаку.

Точно так же организаторы выставки «Осторожно религия» фактически осуществляли идею программной агитации против Православия в виде издевательских манипуляций с символами христианства.  Суть выставки заключается в том, чтобы дискредитировать христианство через систему определенных действий, конкретно - через демонстративное поругание, переиначивание легко узнаваемых символов христианства. Следует отметить, что по способу выражения антирелигиозных идей выставка “Осторожно, религия!” абсолютно идентична тому, как если бы все эти 40 участников просто собрались в общественном месте и стали бы хором произносить нецензурные слова, оскорбляющие национально-религиозные святыни России.

Действительно, является ли искусством такие перлы “перформанса”, “концептуализма”, “актуализма”, как “соборное” поедание шоколадного тела Ленина или убиения и поедания на глазах телезрителей свиньи, на которой начертано слово “Россия”. Можно ли отнести к памятникам искусства муляж коровы с огромной черной дырой под хвостом и надписью: “Загляни в глубину России”? И, наконец, что общего с творческим процессом имеет акция разрубания православных икон, осуществленная в 1998 году Тер-Оганьяном в московском Манеже? Все доводы о том, что иконы представляли собой неосвещенные репродукции, по меньшей мере, лукавы. Легко вообразить, что могло бы случиться с Тер-Оганьяном, если бы он предложил зрителям разрубить муляж иудейской меноры или надругаться над ксерокопированным экземпляром Корана…

Бесспорно, выставка-акция “Осторожно, религия!” носит открытый, публичный  характер инспирированного, то есть подстрекательского внушения антиправославных и антирусских идей, возбуждающих национальную, расовую и религиозную вражду, унижающих национальное достоинство, пропагандирующих неполноценность граждан  по признаку их отношения к религии и национальности.

Эти идеи инспирируются в сознание человека через зрительный ряд переиначенных, но легко узнаваемых предметов-святынь. Издевательская перекодировка сакральных религиозных символов в виде Животворящего Креста, обвешанного сосисками, распятой обнаженной женщины и пр., является попыткой нейропредметного программирования личности. Таким образом, под видом явного поругания архетипов и символов религиозного сознания участники выставки совершили массовую атаку на подсознание зрителей. Все люди, вовлеченные в обсуждение экспозиций “Осторожно, религия!” - и эксперты, и зрители, и верующие, и неверующие - вынуждены вновь и вновь обращаться к издевательским образам, которые уже четко отпечатались в сознании и, вполне вероятно, навсегда вошли в память зрителей.

Название выставки не соответствует ее содержанию. Вместо декларированных организаторами размышлений о духовной и религиозной свободе человека, в действительности подбор экспонатов сведен к оскорблению чувств православных верующих,  в форме намеренного извращения изначальных смыслов христианских символов и архетипов православной культуры.

 

Этнографо-религиоведческое исследование:

Икона - главный выразитель Православия. Иконопочитание является составной частью православного вероучения, которое, как всякая религиозная система предполагает целостный взгляд на мир, на человека, содержит совокупность этических норм, эстетических представлений и идолов.

Без значимости икон во всех жизненных этапах русских, в отечественно истории не может быть правильно понят ни русский менталитет, ни духовная культура народа, которая выросла из православия, впитала элементы многих составляющих, сформировала направленность сознания, характер, миропонимание, тип поведения, политическое и экономическое своеобразие истории - все это позволило России стать одним из ярчайших явлений мировой цивилизации.

Вплоть до начала XX века практически не было некрещенных русских и погребенных без православного обряда отпевания, трудно было найти и дом без икон. Значение икон вообще и чудотворных особенно, имело свои важные характеристики в формировании самосознания русских людей: такие иконы почитались по всей России, их носили в многочисленных крестных ходах, к ним отправлялись на богомолье. Огромна их роль как государственно-религиозных символов, дающих защиту и покровительство как всему государству, так и отдельному городу, селению и роду. Духовная жизнь христианина нередко была связана с конкретной чудотворной или особо почитаемой иконой, через которую он ощущал связь с первообразом.

После снятия запретов и ограничений советской власти стало очевидно, что православие остается традиционной религией большинства населения России, основой которого служат многовековые глубины народного сознания. Устроение быта, менталитет народа, особенно в сельской местности, всегда оставался православным, и икона едва ли не в каждом деревенском доме - свидетельство живой веры народа.

Воздействие икон на русского человека было столь велико, что, на наш взгляд, сыграло немалую роль в формировании национального архетипа. Православное миросозерцание русских зримо проявляется в иконопочитании. Именно в нем выразилась система массового проявления конфессионального сознания и исповедной практики народа. Традиционный русский дом не мыслится без красного угла с иконами. Дом христианина всегда был домашней церковью. К иконам православный обращался не раз в день, испрашивая Божие благословение и помощь на каждое вновь начинаемое дело. Здесь душа верующего черпала духовную силу и бодрость. Издавна иконы считались самым значимым и ценным достоянием семьи: именно их прежде всего указывали в завещаниях, передавали из поколения в поколение как родовые реликвии, брали в дорогу, тюрьму, и даже неверующие сохраняли их по заветам предков. Все обряды, связанные с основными этапами жизни включали участие икон. Вариативность употребления икон в жизнедеятельности русских поражает широтой: вплоть до XX в. буквально ни одного начинания не обходилось без благословения или иного участия икон.

Отношение обыденного сознания к иконе выступало во взаимосвязи с идеальной моделью “Святой Руси”, создавая основу для православного мироощущения окружающего. Очевидное наличие большого количества икон в историко-культурном пространстве России означало факт глубокого и сложного представления о Божественной защите православных вне храма и дома.

Богословское почитание икон было утверждено на VII Вселенском соборе (787 г.). Догматическим обоснованием иконопочитания является Образ Божий, который явлен в человеческом творении. Икона Христа в православии - есть единый образ Бога и Человека в Богочеловеке. Его же присутствие верующие узнают через молитву, которая является своего рода тайнодействием. “Основание же иконопочитания, - писал С. Булгаков, - есть действенная сила, благодатно сообщаемая иконе Христовой, которая становится местом Христа. Христос, удалившись из мира в Вознесении сохранил с ним связь и является в нем двояким образом: существенно, хотя таинственно, в Евхаристии и идеально во св. Своей иконе”. Такая живая связь Христа с миром закрепляется в Его иконописном образе. Подобным же образом молитвенное обращение к иконам Богородицы и святых предполагает возможность мистического контакта с первообразом.

К началу XXI века все увеличивающееся количество храмов и иконы в них подтверждают сохранение и возрождение традиций иконопочитания. Постоянство иконопочитания в храмах определило и характер традиции в повседневной жизни русских людей. Иконы в домах до конца XX в. были выразителем и показателем веры, православного сознания, которое из-за репрессий часто скрывали. Использование икон в жизненно важных случаях, сакральном пространстве и массовой практике богослужений вне храма и дома свидетельствует о живой вере и вероисповедной практике, относится к наиболее устойчивым, содержательным составляющим русской духовной культуры.

В конце XX века в России возникла парадоксальная ситуация, когда одновременно с возрождением церковной жизни появилась богоборческая практика, направленная на поругание символов христианства. (Выставка Тер-Оганьяна в Манеже с акцией разрубания икон). В то время как незадолго до этих богохульных процессов маловоцерковленный русский солдат Евгений Родионов отдал жизнь, защищая от поругания крест - главный символ христианства. И сегодня святыни, за которые православные верующие готовы отдать жизнь, сводятся к объектам насмешек и издевательств. Подобное издевательское, кощунственное отношение к сакральным символам христианства продемонстрировала выставка “Осторожно РелигияР!”.

Ответ на первый вопрос. “При каких условиях представленные материалы могут быть истолкованы как оскорбляющие религиозные чувства верующих?”.

Как только выставка “Осторожно, религия!” была окончательно смонтирована в выставочном зале им. академика Сахарова и открыто предложена на суд общественного мнения как стационарная экспозиция,  с предельно явной концептуальной программой - с этого момента все представленные на ней материалы обрели статус издевательски-кощунственных экспонатов, целенаправленно оскорбляющих чувства православных верующих. 

Следует отметить, что все участники обсуждаемой акции-преформанса имели абсолютное право на неограниченное никакими религиозными запретами индивидуальное самовыражение своего творческого “Я” и это право они полностью осуществили в интимном рукотворном процессе создания своих инсталляций, процессе, протекающем независимо друг от друга, в отдельных мастерских, квартир, ателье. Иными словами, - пока у данной группы т.н. художников-концептуалистов не появилось намерение организовать коллективную программную антиправославную акцию, все их обособленное, раздробленное “художественное богохульство” развивалось как осуществление автономного, неподвластного никакой общественной оценке акта творческого самовыражения личности.

Действительно, общество не может запретить отдельным своим членам исповедовать те или иные идеи, например, идеи атеизма, мунизма или фашизма. Индивидуальный носитель любой деструктивной идеи не может подвергаться уголовному преследованию за образ мысли. Но это лишь до тех пор, пока идея не обретает воплощения в реальных поступках, наносящих прямой ущерб здоровью людей или нравственным устоям общества. Одно дело - подросток, увлеченный идеями фашизма, с упорством воспроизводящий нацистскую символику в подъездах или альбоме для рисования. Совсем другая ситуация - создание из таких подростков фашистской организации со своей идеологией, программой действий, боевыми структурами и оружием уничтожения. Очевидно, что любая власть обязана в законодательном порядке бороться с подобной военизированной организацией фашиствующего толка.

Те же аналоги существуют в содержании и характере выставки «Осторожно Религия». Пока издевательские манипуляции с христианскими символами были творческими  объектами отдельных людей, никак не связанных между собой, эта форма самовыражения касалась только личной духовной потребности этих отдельных людей. Но как только результаты подобного творчества оказались выставлены в одном зале на всеобщее обозрение, да еще под знаком единой для всех участников издевательской идеи – с этого момента и создались объективные условия, при которых все представленные материалы могут быть истолкованы не иначе, как возбуждающие национальную, расовую и религиозную вражду, унижающие национальное достоинство, пропагандирующие неполноценность граждан по признаку их отношения к религии и национальности.

Действия организаторов  выставки наносят оскорбительный удар по психологии русского этноса, по его нравственным устоям, по бытованию культурных традиций. Необходимо признать, что все дискуссии относительно принадлежности экспонатов выставки к неким формам искусства - в данном судебном разбирательстве не имеют никакого юридического значения. Искусство, как предметно-образное выражение идей, может напрямую служить преступным целям.  То есть  - преступление по своей форме может носить характер искусства, в том числе изобразительного искусства. Приведем пример - если какой-то художник изобразит на картине сцену, как праведные благородные арийцы ведут в Освенциме борьбу с неарийцами, то это будет кощунством и преступлением по отношению к еврейскому народу. Если этот гипотетический художник еще изобразит поруганные религиозные символы иудаизма, то это уже будет преступление не только против евреев, но и против основ общечеловеческой морали и нравственности. Безусловно, подобное поруганье возмутит всю мировую общественность и будет жестко пресечено адекватными юридическими мерами.

Показательна общественная реакция в некоторых странах на попытки художников-творцов вовлечь в свое “искусство” искаженные образы и символы христианства. Так, в Греции и Италии был запрещен к показу антирелигиозный фильм Мартина Скорцезе “Последнее искушение Христа”. В Великобритании жесткому остракизму была подвергнута кинолента Найджеле Уингроу “Видение Экстаза”, издевательски изображающая жизнь святой католической церкви - Терезы Авильской. По информации Православного обозрения “Радонеж” (№ 7, (137) 2003), Британское управление Классификации фильмов не выдало Уингроу сертификата, позволившего ему демонстрировать свой фильм на публике. Более того, - Европейский суд по правам человека, поираясь на 10 статью, пункт 2 Европейской конвенции о защите прав человека, дважды признал правоту Британского Управления.

Следует подчеркнуть, что в своем решении Страсбургский суд указал кинорежиссеру на то, что свобода слова и вдохновения не освобождают от обязанности избегать общественной демонстрации того, что представляется другим людям необоснованно оскорбительным и даже оскверняющим религиозные ценности (Радонеж, № 7, (137) 2003).

И в России, и в других странах Европы и США не существует реестра религиозных символов из тех, что содержатся в представленных материалах, которые были бы законодательно или каким либо иным способом поощряемы, рекомендуемы или запрещены при создании того или иного предмета изобразительного искусства.  Регламентировать духовно-созидательный процесс невозможно. Личное дело художника - в эстетической форме предаваться самому изощренному кощунству. Но открытая демонстрация подобного отношения к религии обществу, исповедующему определенные духовно-религиозные ценности безусловно должна быть наказуема.

Полагаем, что юридическая экспертиза материалов выставки должна производиться вне каких-либо эстетических оценок, дающих возможность для бесконечной череды обоснований права художника на свободное самовыражение. Из бесплодных дискуссий о художественной природе постмодернизма, чуждых юридической системе доказательств мы обязаны войти в русло правового анализа фактов религиозного экстремизма, публично продемонстрированных на выставке “Осторожно, религия!”.

 

Выводы эксперта Цеханской К.В. по поставленным следствием вопросам:

Первый вопрос:

В рассматриваемом материале содержатся унизительные характеристики, отрицательные эмоциональные оценки и негативные установки, направленные исключительно на культовую и религиозную символику Русской Православной Церкви. Подобный оскорбительный выпад касается не просто каких-то отдельных этнических групп, исповедующих Православие, а касается вероисповедния целых народов, таких, как русские, белорусы, украинцы, чуваши, мордва, грузины и др.

Использованные в данном материале словесные, изобразительные средства скомпонованы так, чтобы совместить святое и низкое.

Данная экспозиция имеет четкую концептуальную направленность и только поэтому претендует на статус предметов искусства. Преступная суть концепции - сопоставление несопоставимого, издевательское погружение сакральных предметов-символов с сферу профанных образов и вещей, совмещение креста и сосисок, иконы \и начертанного на ней слова “водка”, оклада иконы Спасителя и человека, примеряющего на себе этот оклад - и в самой идее подобного сопоставления и в самой форме осуществления данной идеи содержатся намерения унизить и оскорбить религиозные  символы православных  верующих.

            Один из самых кощунственных экспонатов  выставки – это предмет под номером 18- “Иксисос”. За его основу взято традиционное изображение Креста и Голгофы. Автор композиции Е. Елагина так раскрывает свою идейную программу: “…Используя в “Иксисосе” профанные образы идеологического клише, я одновременно обращаюсь к традиционной форме православного сакрального объекта. Само название работы выполнено старославянской вязью, следовательно, призывает зрителей активно воспринимать его значение в рамках православного контекста. Однако, на самом деле “тайный” смысл этого названия обескураживающе вульгарен: это просто… СОСИСКИ.” Автор открыто декларирует концепцию совмещения высокого и низкого, при этом указывается на ироническое восприятие подобного совмещения. Итак, главная идея инсталляции номер18- сопоставить предметы, несовместимые по своей смысловой значимости. Легко узнаваемый традиционный образ Креста, обвешенный связкой сосисок и “декорированный” плакатами по технике безопасности, подвергается подобным совмещением намеренной кощунственной профанации. Унижение христианского символа закрепляется надписью “ИКСИСОС”, что означает слово “сосиски”, прочитанное справа налево. “Иксисос” по вербальному звучанию прямо ассоциируется с церковным словом “аксисос”, что в переводе с греческого означает “совершенно достоин возлагаемой должности”. “Аксисос” произносится во время рукоположения в различные церковные чины. Таким образом, изощренная манипуляция словами направлена на достижение определенной психологической цели- иронично-глумливо внедрить в сознание человека профанный объект (сосиски) в качестве предметной ценности, достойной находится на Кресте.

 

Второй и третий вопросы:

Основное средство унижения христианской религии и оскорбления людей, ее исповедующих - это соединение иконописной символики с профанными объектами и текстами. Это и есть специальная технология, средство унижения образов и святынь Православия. Оскорбительную характеристику получает крест, обвитый сосисками, икона, помещенная между ног женщины, 8 икон Иисуса Христа и Божией Матери, на которых вырезаны слова “Lenin”, “Vodka”, “Kalashnikov”; особенно оскорбительна пародия на Причастие в рекламе кока-колы с надписью по-английски “сие есть Кровь Моя”. (Экспонаты 18, 5, 17, 2).

Подобная манипуляция каноническими символами Русской Православной Церкви намеренно направлена на формирование глумливой эмоциональной оценки сакральных религиозных образов.

Тот факт, что так называемые художники-концептуалисты использовали в своих инсталляциях не подлинные иконы и предметы культа, нисколько не меняет сущности содеянного, так как и настоящие освященные иконы и их подобия, репродукции имеют прямое обращение к Образу. Икона с греческого переводится как образ. Икона призвана вызывать в сознании человека молитвенное состояние, это ее основное духовное предназначение. Поэтому сама по себе подмена икон их подобиями и копиями в процессе зрительного восприятие несущественна. Зритель или молящийся человек эмоционально воспринимает иконописный образ, не отдавая себе отчет в том, освящен образ или нет.

Следует отметить, что десятки тысяч икон сегодня находятся в музейных собраниях. Все они требуют повторного освящения, так как многие десятилетия они пребывают вне культовой практики. Однако никто не считает музейные иконы предметами, утратившими в сознании людей священный характер. Поэтому для православных одинаково недопустимо поругание настоящей церковной иконы и глумление над ее неосвященной репродукцией.

Таким образом, противоположные действия организаторов выставки  направлены прежде всего на основы религиозно-национального сознания русских людей, сформированного под воздействием христианских идей и образно закрепленного в наивысшей святыне русской культуры - иконописном каноне и иконописном символе. То, что подвергнуто унижению именно Русское Православие (а вместе с ним и русский человек)- ясно подчеркнуто плакатом с аббревиатурой РПЦ, размещенным над экспонатом “Одежда Мессии”.

 

Четвертый вопрос:

Основа выставки «Осторожно Религия!» - манипуляция образами и символами Православия, произвольно использованными группой “художников-концептуалистов”. Данная экспозиция почти вся, за исключением кампания шамана, построена на целенаправленном переиначивании смысловых установок Православия, воплощенных в образах распятия, креста, текста Евангелия, икон.

Повторим, для религиозного сознания не имеет значения материал, из которого сделаны поруганные святыни - будь то деревянная освещенная икона или неосвещенная репродукция- и то, и другое требует неукоснительного благочестивого отношения, т.к. и литография и церковная икона несут в себе священные символы Бога, Креста, Божией Матери и святых.

При сопоставлении с профанными объектами все изобразительные и вербальные символы Православия, использованные участниками выставки - не деформированы, не изменены, они легко узнаваемы, так как поданы в традиционной канонической форме. Унижение священных для верующих объектов совершалось через сопоставление и уравнение их с объектами низменными, бытовыми, что равносильно открытому унижению издевательству.

Безусловно, вся христианская символика, использованная на выставке- образ Креста, Спасителя, Божией Матери-  одни из главных духовных и культурных ценностей  русских людей.

 

Пятый вопрос:

Православные культовые предметы, использованные на выставке, являются родними из главных ценностей русской истории, культуры. В иконописных образах православные видят Первообраз, поэтому икона была и остается самой священной, самой оберегаемой реликвией всего русского народа. Вся национальная история состоит из великих военных побед, напрямую связанных в русском самосознании с заступничеством Божией Матери. Эта помощь шла через соборные молитвы иконам Владимрской, Смоленской, Курской, Казанской Божией Матери. И помещать образ Богородицы между ногами женщины (эксп. 17, фото), значит, унижать и оскорбить духовные подвиги и веру нашего народа.

В заключении еще раз подчеркнем: следует вывести обсуждение выставочного материала из области эстетического анализа. Мы должны рассматривать организацию выставки «Осторожно Религия!» с точки зрения ее воздействия на религиозные чувства людей. Анализируемые экспонаты воздействуют не на эстетические представления о красоте, а на духовно-нравственные убеждения человека. Подобное унижение религиозных символов Православия, чревато взрывом  национальной и религиозной неприязни.

 

 

Эксперт:                                                                                                             /К.В. Цеханская/

 

 

 

 

Социально-культурная экспертиза

(проведена экспертом Марковой Н.Е.)

 

            При проведении исследования использованы следующие научные методики:

1.   «Анализ идеологической и культурной принадлежности»;

2.   «Комплексный анализ социологических, социально-психологических и художественных средств».

      Методики данных аналитических схем являются универсальными и впервые в отечественной науке разработаны в рамках научно-исследовательского проекта ЦКИ ИСЭПН РАН «Нейтрализация коммуникативных влияний моделирующих поведение потребителя наркотиков» в 2002 году. Научный руководитель проекта - Член-корреспондент РАН, директор ИСЭПН РАН Римашевская Н.М.; ответственный исполнитель - руководитель ЦКИ ИСЭПН РАН Маркова Н.Е, участники проекта - д.ф.н. Давыдов Ю.Н. (ИС РАН), д.б.н. Морозов В.П. (ИП РАН)

      Ключевым для анализа является классическое в социологии определение П.А. Сорокиным культуры, как единства, «все составные части которого пронизаны одним основополагающим принципом и выражают одну, и главную ценность» и определение ценности, как «основы и фундамента всякой культуры» (П. А. Сорокин, «Кризис нашего времени» (11; 429). Содержание произведения искусства рассматривается здесь как акт коммуникации, суть которой, согласно формуле Г.Д. Лассуэлла, раскрывается по мере ответа на вопрос: «КТО - сообщает ЧТО - по какому КАНАЛУ - КОМУ - с каким ЭФФЕКТОМ?». Используются методы анализа латентных функций Р Мертона и определение изменения установок под воздействием СМИ П.Ф. Лазарсфельда  (10; 153).

 

1.   Анализ идеологической и культурной принадлежности

экспонатов выставки  «Осторожно, Религия!»

       Всякая культура определяется прежде всего своими главными ценностями. Базовая система ценностей - Central value system (5; 28) составляет ядро общественного сознания. Это - наиболее рациональный способ жизнедеятельности данного общества, способствующий его выживанию и процветанию, ключевой элемент социального единства. В  российском обществе базовая система ценностей основана в значительной части на христианских заповедях. Православие с его веротерпимостью и глубочайшей духовностью всегда было преобладающей религией в Российском государстве. Благословляя брак, семью, рождение детей, оно способствовало укреплению важнейших государственных институтов и всегда выказывало крайне отрицательное отношение к нелегитимным формам полового поведения - блуду, содомии, гомосексуализму, разрушающим функции воспроизводства населения. Базовую систему ценностей Российского общества определяла геополитическая и экономическая реальность. Обширные территории страны и ее богатейшие ресурсы требовали роста населения (плотность которого и сейчас невелика - 8 человек на км2).

      Имеют ли отношение ценности культуры, представленной экспонатами выставки «Осторожно, религия!», к базовой системе ценностей Российского общества и если нет, то что за культуру они представляют? По всем признакам (декларируемые ценности, приемы воздействия), мы имеем дело с контркультурой (10; 140), или враждебной культурой (10; 57), выразившей деструктивные, разрушительные по отношению к современному обществу тенденции, нараставшие в культуре Запада на протяжении 20 века. Истоки их лежат в авангардистски-модернистском искусстве 20-30 гг. (дадаизм, сюрреализм, экспрессионизм и т.д.), которые и положили начало традиции контркультуры.

      Начиная с 50-х годов ХХ века, система базовых ценностей западного общества, прежде основывавшаяся на христианстве, подверглась пересмотру. Сексуальная революция, разразившаяся прежде всего в искусстве и СМИ, поощряла внебрачные отношения, легитимизировала сексуальные отклонения, женский и мужской гомосексуализм. Изменение ценностных ориентиров было вынужденной государственной мерой. Западное общество нуждалось в сокращении населения (плотность населения в Германии - 230 человек; в Англии - 240 человек; в Голландии - 385 человек на км2). Таким образом, резкие ценностные изменения в западном обществе имели экономическую подоплеку - недостаток ресурсов и катастрофу перенаселенности. Возникла идеология без идеологии - постмодернизм (post-modernism), базирующийся на множественности идеологий, где все прежние ценности были подорваны и подвергнуты сомнению. 

      Политика демографического сдерживания диктовала искусству темы, проводящие нелегитимное удовлетворение половых потребностей: свободная любовь, женский и мужской гомосексуализм, трансвестизм, промискуитет, зоофилия, некрофилия, фетишизм; наркотизация, преступления. Постмодерн в живописи, поэзии, музыке и литературе раскалывал, фрагментировал, расчленял реальность, уничтожал табу, переворачивал с ног на голову, демифологизировал мифы и разрушал сакральное. Бессмысленный и опасный хаос постмодернистского мира предлагалось преодолевать расширением подсознания, уходом в «другую» реальность при помощи наркотиков (2; 59).

      Культурную основу идеологической и художественной направленности экспонатов выставки «Осторожно, религия!» определяет постмодернистская, контркультурная система ценностей, выполняющая деструктивные социальные функции.

      Анализ идеологической принадлежности экспонатов выставки «Осторожно, религия!» показывает в разной степени выраженную антихристианскую направленность, характерную для западной контркультуры. Социологические функции этих произведений - десакрализация православных, христианских ценностей, дехристианизация общества, внедрение антихристианских религиозных движений, распространение сексуальных девиаций.

      Так, социальная функция латентной дехристианизации содержится в работах Батынкова (3.1), Зражевской (3.2), Галстяна (3.3) Дорохова (3.4), Елагиной (3.5), Косолапова (3.6), Магидовой (3.8), Орлова и Митлянской (3.9), Михальчук (3.10), Саркисян (3.11) Пожарицкой (3.12), Кулика (3.14) Каждана (3.15) Тер-Оганьяна (3.16), Щечкина (3.17), Сигутина (3.18), Подосинова (3.19), Вальдрон (3.20), Виноградова (3.21), Зауташвили (3.22), -________________________________________________

* От лат. relativus (относительный) и recreatio (восстановление, отдых).

 

Зулумяна (3.23), Мамышева (3.24), Кругликова (3.25), Турецкой (3.26), Обуховой (3.28), группы «Синий суп» (3.30), Сажиной (3.31), Золян (3.32), Флоренского (3.33).

      Работа Антошиной (3.13) оригинал «пустой оклад иконы» имеет антиправославную направленность в общем контексте выставки; о работе Сигутина «Художнику на заметку» можно сказать то же самое.

      Из всех представленных работ нейтральный смысл в контексте выставки имеют работы Кажлаева «Молитва 1», «Молитва 2» (3.27) и работа Куми Сасаки «Лампа и сеть» (3.29). Работа Любаскиной (3.7), несмотря на авторский текст, имеет отдаленное отношение к теме выставки; социальная функция, заложенная в ней - размывание советской символики.

      Таким образом, большинство экспонатов выставки «Осторожно, рели-гия!» выполнены в контркультурной системе ценностей и имеют антихристианскую направленность.

 

2.   Комплексный анализ социологических, социально-психологических и художественных средств воздействия,  использованных при создании экспонатов выставки «Осторожно, религия!»       

 

            Еще в 1987 году появился термин «Гнилые места золотого нимба», означающий «эстетическую критику наиболее сакральных мест любой идеологии» (13; 35). Его возникновение относят к акции группы «Коллективные Действия», принадлежащей к направлению Московского концептуализма. Разрушение сакрального было не случайностью, а одним из краеугольных камней, заложенных при создании группы, частью ее эстетической идеологии. Сама терминология концептуализма является кратким описанием техник идеологического и социально-психологического воздействия, работая с которой художник окончательно запутывается в липкой паутине постмодерна, завладевающего его жизнью.     

      Более близкое знакомство с терминами из Словаря Московского концептуализма дает ясное представление о функциях и задачах этого разрушительного искусства: «Деструктурирование утопической антиципации»; «Последовательная фрагментация»; «Иллюстрирование ложных идей»; «Детриумфация»; «Минимальность содержания»; «Духовное спаривание»; «Идеологически разрозненное пространство»; «Образ распадающейся материи»; «Порнология»; «Гнилые места золотого нимба»; «Комические и занижающие мифы»; «Размывание»; «Отбрасывание норм легальной речи»; «Ловушки, уводящие зрителя от смысла»; «Психоделическое состояние» «Психоделические манипуляции».

      Особенно ярко выявляет контркультурную составляющую Московского концептуализма целый ряд терминов, свидетельствующих о постоянном присутствии в практике концептуализма психоактивных веществ:

      «Зибан - существо (человек, животное, насекомое, которое человек, употребивший наркотик, видит в момент «прихода», 1991 (13; 118).

      Пуш - связанное с воздействием ДМТ (диметилтрепталина) психоделическое состояние стремительного роста во все стороны, разворачивания и «расцветания» до размеров Вселенной (сопровождающееся ощущением неизбывной свежести и первозданности всего). Состояние, в котором, по-видимому, психосоматика галлюцинирующего инсценирует возникновение Вселенной, «Большой Взрыв», 1992» (13; 119).

      Практически все работы, представленные на выставке «Осторожно, религия!», относятся к школе Московского концептуализма.

1.   Работа Батынкова К.А. под названием «Семь смертных грехов», оригинал (семь цветных фотографий размерами 50х70 см, которые помещены в деревянные рамы под стекло);

      Работа Батынкова «Семь смертных грехов» представляет собой 7 цветных фотографий, на которых изображена семья его знакомых в обыденной жизни. Фотографии делались в течение суток. Грех чревоугодия представляет семейное застолье, грех праздности - смотрение телевизора, грех идолопоклонства - комната, завешанная фотографиями, плакатами кумиров и т.д. «Не убий» представлена мальчиком с игрушечным оружием. Несмотря на то, что работы Батынкова повреждены не были, их кажущаяся нейтральность обманчива.

      Грехи на фотографиях Батынкова - мелкие обыденные события жизни, то, что является ее основным содержанием, констатация текущего момента. Понятие греха как морального нарушения, страшного преступления, за которым следует неотвратимое наказание, нивелируется, уничтожается. Характерно, что Батынков представил старую работу 3-х летней давности, т.е. она по-видимому неоднократно выставлялась и достаточно длительное время исполняла изначально заданные социальные функции дехристианизации.

Прием:

НЕКРИТИЧНАЯ КОНСТАТАЦИЯ РЕАЛЬНОСТИ

Латентное содержание работы:

РАЗРУШЕНИЕ ПОНЯТИЯ ГРЕХА КАК ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Социальная функция экспоната:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

2.   Работа Зражевской А.А. «Фото» или «Не сотвори себе кумира». Оригинал

(лист фанеры размерами 198х122 см., на котором имеется изображение оклада иконы, в которой на месте лика и рук выполнены прорези);

          Работа Зражевской «Фото» представляет собой фанерный лист в рост человека с изображенным на нем окладом иконы «Господь Иисус Христос, сидящий на троне»,  с отверстиями, вырезанными на месте лика и рук. Принадлежностью работы является  фотоаппарат на треноге с табличкой «Фото недорого».

      Экспонат вызвал наибольшее возмущение, и, по мнению верующих «...являлся не только кощунственным, но и приглашал к осквернению любого человека» (Гарбузов); «каждый желающий приглашался надругаться над иконой, вставив свое лицо вместо лика Христа» (Люкшин).

      Святой оклад, исключительная принадлежность отправления христианского православного культа, приравнивается к обычному набору бульварно-курортной фотографии - образам русалки, или горца в папахе. Совершено святотатство, так как этот сакральный символ принадлежит исключительно Православной Церкви и верующим. Происходит публичная десакрализация важнейшего религиозного символа. Вовлеченные в действие посетители, получившие положительное подкрепление (смех, удовольствие), согласно законам оперантного бихевиоризма (16; 345) обрекались на повторение и закрепление такого рода поведения. По законам социальной психологии, «действие подкрепляет установки - установки следуют за действием» (6;176).

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО С НИЗКИМ, ВОВЛЕЧЕНИЕ В ДЕЙСТВИЕ

Латентное содержание работы:

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ СИМВОЛА, СОЗДАНИЕ УСТАНОВОК

Социальная функция:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

   

3.   Работа Галстяна В.А. «Ребро Адама», оригинал (металлические таблички,

куски глины, кусок х/б ткани серого цвета, видеокассета);

      Работа Галстяна состоит из  анимационного фильма, который повторяется в течение

«1 часа 1 минуты 48 секунд» на мониторе, выполняющем роль алтаря, расположенного в нижней части экспозиции на фоне серой ткани. Перед монитором расположена плоскость с углублениями, в которые вложены «металлические бирки с выдавленными на них цифрами и кустки глины». Симметричное расположение углублений, глинянные холмики с поблескивающими металлическими пластинками и мерцающий свет экрана создают ощущение мемориала, кладбища. Ощущение усугубляется содержанием анимационного фильма: на экране крутятся и верещат (ускоренный звук) постоянно подрастающие, пластилиновые столбики, похожие на полых обугленных изнутри мумий. Невидимая рука методичным взмахом отсекает верхнюю их часть. Каждый раз обрубки оживают и удвоенное их количество начинает крутится вновь (2-4-8-16). Скорбно (низкая нота) звучит колокол. Столбики, как один, поворачиваются на колокол и издают звук ( по смыслу - час пришел!). Замерев на мгновенье, они рассыпаются в прах.

      Образы суетливо вертящихся, катастрофически размножающихся, верещащих столбиков-окурков отвратительны. Справедливо карающими выглядят разящий меч и роковой звон колокола.

Прием:

ОБЕССМЫСЛИВАНИЕ, РАЗМЫВАНИЕ РЕАЛЬНОСТИ

Латентное содержание работы

ДЕПРЕССИВНЫЕ АССОЦИАЦИИ С ХРИСТИАНСТВОМ

Социальная функция

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

4.   Работа Дорохова А.А. «В начале было слово», оригинал (три полотна размерами 105х105 см);

      По словам самого автора, первая часть работы - фигура, распятая на римском орудии казни и пыток в форме буквы «Т» на фоне текста «Нагорной проповеди» - говорит о том, что «Иисус Христос принес слово, завет человечности, любви, света и вечной жизни и за это был распят». Смысл второго полотна, где на фоне текста Манифеста Коммунисти-ческой партии изображена фигура, распятая на звезде: «любая доктрина, доведенная до фанатизма, может привести к трагедии, в частности доктрина коммунистической партии». Содержание третьей работы, где на фоне текста Доктрины фашизма Муссолини фигура распята на фашистской свастике, такое же. Работа Дорохова из тех, что вызвали наибольшее возмущение верующих.

      Работа художника Дорохова опорочивает Христианскую религию, приравнивая ее к фашизму. Для следствия автор предоставил концепцию своей работы (на выставке она не присутствовала). Треть текста позаимствована из статьи Мирчи Элиаде без упоминания авторства:

Цитата из Элиаде, позаимствованная Дороховым:

«Чтобы отбросить христианские ценности, нацизм был вынужден попытаться оживить германскую мифологию. С точки зрения психоанализа, это было приглашение к коллективному самоубийству, так как эсхатон был ничем иным, как рагнареком, катастрофическим концом света. На языке политики это равнозначно словам «Оставьте ваши иудейско-христианские сказки и воспламените в глубинах души верования своих германских предков, затем приготовьтесь к последней великой битве между нашими богами и демоническими силами. В этой апокалиптической битве погибнем. Это будет рагнарек, но позже родится новый мир».

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО С УЖАСНЫМ

Латентное содержание работы

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ  ИДЕОЛОГИИ ХРИСТИАНСТВА И ЕЕ СИМВОЛА

Социальная функция

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

5.   Работа Елагиной Е. «Иксисос», оригинал (черно-белая фотография размерами 21,3х27,8 см. с изображением креста);

 «Используя в «ИКСИСОСЕ» профанные образы идеологического клише, я одновременно обращаюсь к традиционной форме православного сакрального объекта. Само название работы, выполнено старославянской вязью, следовательно, активно призывает зрителя воспринимать его значение в рамках православного контекста. Однако на самом деле «тайный» смысл этого названия обескураживающее вульгарен: это просто…СОСИСКИ,» - пишет автор работы. Однако сознание, со свойственной ему тягой к ассоциативным связям, может связать три разных объекта и тогда смысл произведения Елагиной окажется чудовищным: техника безопасности (нарушение) - крест (гибель) - сосиски (сделали из человека).

      Как видим, художница прекрасно осознает технологию создания и воздействие своей работы. Православный сакральный (священный) объект в соединении с низким (пищевым) - сосисками и образами идеологического клише утрачивает САКРАЛЬНОЕ и становится вульгарной подставкой для сосисок. Разгадка таинственного ИКСИСОСА вызывает смех. Сакральный объект, подвергнутый осмеянию, становится оскверненным, поруганным и утрачивает сакральность. Елагина - автор термина (1983), вошедшего в словарь московского концептуализма - гайстпарум, что означает «духовное спаривание» (13; 34).

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО С ВУЛЬГАРНЫМ

Латентное содержание работы:

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ СИМВОЛА КРЕСТА

Социальная функция:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

6. Работа Косолапова А. «Coca-Cola this is my blood», оригинал (цветной плакат-постер с изображением логотипа фирмы Coca Cola, лица мужчины);

      Работа Косолапова относится к вызвавшим наибольшее возмущение.

«Сие есть кровь моя». Эти слова, приведенные в Евангелии, произносятся каждый день за литургией -  главным богослужением христианской церкви и относятся к самым святым.

При произнесении данных слов священниками все верующие люди встают на колени»

(Лочагина); Это главное центральное Таинство Церкви кощунственно превратили в рекламу с изображением Иисуса Христа (Люкшин).

      Работа Косолапова имеет все признаки рекламного плаката. На красном, марочном фоне кампании характерный логотип «Coca-Cola». Рядом - хорошо узнаваемое изображение Иисуса Христа и слова «This is my dlood». Широко известен прием подкрепления рекламного сообщения высказыванием спортивной знаменитости или кинозвезды. Христос рекламирует колу? Ироническое отношение к масс медиа, якобы демонстрируемое художником, достигается благодаря принижению и десакрализации величайшего символа Христианства. Coca-cola от такого соседства выигрывает. Проигрывает Иисус Христос.

      Обратившись к приложению (1) мы увидим, что данный прием применяется автором не впервые. В 1982 году, когда художник Косолапов эмигрировал в США, хорошо продавался Ленин. При разрушения СССР десакрализация государственных  советских символов осуществлялась так же, как теперь христианских.

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО С НИЗКИМ

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ СИМВОЛА ХРИСТИАНСТВА ИИСУСА ХРИСТА

Социальная функция

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

7.   Фотографии работы Любаскиной М.Б. «Письма Ленина»

Работа Любаскиной представляет собой пустую банку из-под кофе, наполненную пушинками чертополоха. На банке и рядом прикреплены «октябристские» звездочки.

«Звездочка означает маленькую иконку, а Ленин - божка, - говорит Любаскина, - Идея данной работы была навеяна воспоминаниями из детства, когда существовала такая игра: если одному из детей, например, на одежду «садилась» пушинка, другие дети говорили, что они получили письмо от Ленина. Т.е. при коммунизме политика неосознанно заполняла всю нашу душу и не оставалось места для религии».

       Вопреки показаниям Любаскиной, ее работа не имеет никакого отношения к религии. Ее содержание составляет размывание, обессмысливание, уничтожение советских образов и относится к сравнительно недавнему времени разрушения советской символики.

Прием:

ОБЕССМЫСЛИВАНИЕ РЕАЛЬНОСТИ

Латентное содержание

УНИЧТОЖЕНИЕ СОВЕТСКОЙ СИМВОЛИКИ

Социальная функция

РАЗРУШЕНИЕ ИДЕОЛОГИИ

 

8.   Копия работы Магидовой Н.В. «Свято место пусто не бывает» (лист формата Ф-4 с цветным изображением 12-ти окладов икон);

Для выставки «Осторожно, религия!» была создана серия работ, состоящая из 12 отсканированных изображений окладов (оклад Антошиной) под названием «Свято место пусто не бывает». Внутрь оклада были помещены шрифтовые символы: телевизор, еда, знак евро, женский образ, машина, скорпион, схематическое изображение головы с наушниками, ювелирные украшения, череп с костями.

     «Концепция моей работы состоит в том, что осуществить подмену крайне легко.

Веру можно заменить всем чем угодно. Есть некая оболочка - оклад, сущность которой можно при желании заменить», - говорит Магидова. «Свято место пусто не бывает», означает, что на том месте, где должен быть изображен лик Христа, может быть помещено все что угодно. Это является актом надругательства над святой иконой. В том, что на фотографиях была изображена икона Спаса Нерукотворного, не было никаких сомнений», - говорит свидетель Сергеев.

      Поразительно, что художница Магидова и свидетель Сергеев понимают содержание работы одинаково. Разница состоит в том, что в восприятии Магидовой напрочь отсутствует понимание сакрального, а свидетель Сергеев оскорблен  осквернением сакральных православных ценностей.

      Работа Магидовой стоит в ряду экспонатов выставки, разрушающих сакральные ценности православия соединением их с низкими, вульгарными, бытовыми образами.

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО С НИЗКИМ

Латентное содержание:

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫХ ИКОН

Социальная функция:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

9.   Часть работы Орлова В.М., Митлянской А.Ю. «Последний ужин» («Last supper»), оригинал (лист белой глянцевой бумаги размерами 47,5х33 см. на которой помещены три цветные фотографии размерами 14,5х11 см);

      Демонстрируемая на выставке работа Орлова и Митлянской состояла из двух частей.

Видеофильм показывал отрубленную, агонизирующую голову рыбы, а фотографии, изображавшие окровавленные рыбьи головы и плавники, лежащие на блюде, и две  одинаковых рыбьих головы, носили название «Last supper». Видеозапись произвела сильное впечатление на художницу Магидову, свидетелей Сергеева, Гарбузова и др.

«На экране…была показана отрубленная агонизирующая голова рыбы. Рыба как бы плыла на вас и постепенно поворачивалась вбок. При этом было видно, что туловище у рыбы отсутствует и она плывет в луже крови»… (свидетель Сергеев)

«… Демонстрировалась, постоянно повторяясь под звуки хрипов и бульканья, отрубленная агонизирующая голова рыбы. Рыба является древним христианским символом…(свидетель Гарбузов)

«Особого впечатления ни одна из работ, кроме пожалуй, агонизирующей головы рыбы, демонстрировавшейся по телевизору, на меня не произвела» (Магидова).

      В работе Орлова и Митлянской использован чрезвычайно сильный прием физиологического воздействия, находящийся вне зоны обычного художественного творчества. Демонстрация картин крови, мук, насилия вызывает рефлекторную реакцию организма. Человек может испытать отвращение, тошноту, учащение дыхания и сердцебиения (14; 45). Известны случаи потери сознания. Предметы или знаки, попавшие в зоны рефлекторного воздействия стимула, оказываются обусловленными (9; 340, 16; 367 ). Таким образом, отвращение и ужас, испытанные при виде агонизирующей, захлебывающейся в крови рыбьей головы, могут незаметно для человека, впоследствии ассоциироваться с рыбами и их изображениями вообще, а ощущение физиологического ужаса, связанного с окровавленными плавниками на фотографии - соединиться с названием работы - «Last supper», поразительно схожим с Тайной вечерей.

      Художник Митлянская мотивирует выбор темы чувством жалости. Увидев на улице рыбную торговлю и ужаснувшись, она сняла это на случайно захваченную видеокамеру. Однако приложения (2) и (3) показывают, что прием физиологического воздействия и обусловливания характерен для творчества художницы, это своего рода жанр, в котором она работает. Фотографии Митлянской «Подарок» с изображением отрубленной головы и «Пара 4» были  показаны на выставке «Искусство пыток и казней - искусство против пыток и казней» Калининградского Центра современного искусства. 

Прием:

ОБУСЛОВЛИВАНИЕ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИМИ СТИМУЛАМИ

Латентное содержание

ОБУСЛОВЛИВАНИЕ СИМВОЛОВ СТИМУЛОМ ОТВРАЩЕНИЯ

Социальная функция

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

10. Работа Михальчук А.А. «Откуда и кто?» Оргинал (лист фанеры размерами 37,7х42 с прикрепленными к нему пятью фотомедальонами):

      Автор демонстрировала на выставке «рекламный щит с образцами ритуальных фотографий из фотоателье.На кусок оргалита размерами 50х40 было приклеено 5 фотомедальонов. Я решила продемонстрировать данный рекламный щит и специально для выставки написала к нему текст «Откуда и кто?» Текст философский и связан с проблемой смерти и спасения».

      Работа Михальчук - это фотографии-медальоны усопших, выполненные специально для могил. Их демонстрация сама по себе является нарушением всех табу, принятых в обществе. Этот акт имеет антихристианскую направленность и является надругательством над памятью мертвых, так как в России никогда не было принято рассматривать могильные фотографии, как возможные экспонаты выставки. Воздействие работы вызывает шок и депрессию.

Прием

РАЗРУШЕНИЕ ТАБУ

Латентное содержание

ИЗМЕНЕНИЕ НРАВСТВЕННЫХ НОРМ

Социальная функция

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

11. Работа Саркисян О.Р. «Акция «ХВ!», проведенная в 1999 году», оригинал (шесть цветных фотографий размерами 15х10 см);

 На фотографиях Саркисян - акция «Христос Воскресе!» Купол планетария изображал пасхальное яйцо с буквами «ХВ!» На трибуне, «человек ряженный под православного священника с крестом на груди, издевательски улыбаясь, что-то кричал толпе, стоявшей внизу» (свидетель Гарбузов).

       Работа (фотографии) Саркисян зафиксировали, практически, антиправославную акцию.Православие и клоунада, православие и день космонавтики - подобраны и запечатлены пары несовместимых понятий. Использованы те же приемы десакрали-зации, что и в предыдущих работах.

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО С КОМИЧЕСКИМ И НАУЧНЫМ

Латентное содержание

ИЗМЕНЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ К ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

 

Социальная функция

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

12. Фотографии работы Пожарицкой М.Г. «В храмике» (две цветные фотографии

размерами 15х10 см.);

 «Идея моей работы - это создание храма в эстетике кукольных магазинов и барби-бизнеса. Она состояла из четырех гнутых фигурных голубых стенок, на фоне каждой из которых был золоченый ангелочек на облаке; три стенки с изображением кукол святых, на фигурной фиолетовой подставке каждая; и двух кукол молельщиц и все это на розово-голубом постаменте. Данная работа была мной выполнена в шуточном стиле». Работа художницы Пожарицкой могла бы восприниматься как нейтральный экспонат, если бы не стояла в ряду таких же шуточных храмов, посвященных, например, собакам (США). Происходит обезбоживание храма, размывание понятия Храм, как места связанного с Богом и христианством.

Прием:

РАЗМЫВАНИЕ ПОНЯТИЯ

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ПОНЯТИЯ «ХРАМ»

Социальная функция

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

13. Работа Антошиной Т.К., оригинал (пустой оклад иконы)

      «У меня находился пустой оклад иконы, который достался моей семье по наследству от бабушки моего мужа Алексея Тобашова. Сама икона была уничтожена во время революции, а пустой оклад висел на стене, у меня дома. Получив предложение участвовать на выставке, я подумала, что тема религии является достаточно актуальной для России. И решила представить на выставке в виде экспоната вышеуказанный пустой оклад иконы (редимайд)…это свидетельство истории России и православной культуры, это и является концепция и идея моей работы. И так как концепции моей работы и выставки совпадали, я дала согласие на участие в выставке».

       Оказавшись на выставке «Осторожно, религия!», оклад Антошиной был осквернен (десакрализирован) Зулумяном на афише выставки, а затем поруган (десакрализирован) в 12 ксерокопиях Магидовой. Таким образом, на мой взгляд, существует не «работа» Антошиной, а оклад, предоставленный ею для выставки.

 

14. Работа Кулика О.Б. «Новое слово», оригинал (цветная фотография размерами 23,5х30 см., помещенная в деревянную раму под стеклом.)

      По версии художника Кулика, организаторы выставки обратились к нему, зная, что он долгое время занимается вопросом защиты животных. Характерно, что Зулумян не только не обсуждал с ним концепцию выставки, но и не посмотрел при встрече работу «Новое слово», переданную ему автором.

      «На указанной фотографии изображен я в виде мученика. При этом я одет в красно-белый плащ и на руках держу поросенка. Передо мной на фотографии стоят юноша и девушка, одетые, соответственно в зеленый и желтый балахоны. На плече юноши сидит попугай, а у ног девушки - кошка. Основная идея моей работы - проявление со стороны людей сострадания к животным», - говорит Кулик. Однако он пропускает в описании собственной фотографии рога, терновый венец и копыта (а не руки), на которых он держит поросенка. Рога и копыта - принадлежность сатаны, а в терновом венце изображают Иисуса Христа. Что же за Новое слово несет защитник животных Кулик? Может быть фотография - неудачная шутка?

      Фотография, раскрывающая кухню художника (приложение 4) показывает Кулика на рынке, в мясном ряду, вставшего на возвышение среди разрубленных туш,  в мизансцене, предваряющей композицию «Нового слова». Из-под небрежно накинутой красной мантии высунуты отрубленные коровьи копыта, на которых примостился умерщвленный поросенок. Торговки смеются. Другие фотографии тоже запечатлели Кулика с различными животными,  в однообразных позах, имитирующего половой акт с лошадьми, собаками, козочками (приложение 5 и 6). Особенно пронзительна фотография чумазого с соломой в волосах рогатого Кулика, выходящего из амбара с кошечкой на руках ( приложение 8). Кулик держит кошечку в той же позиции, что и поросенка. Фотография окончательно проясняет суть «Нового слова». Оказывается, данная  работа художника - одна из самых целомудренных. Специализация художника Кулика, его жанр - сатанизм и половые девиации: гомосексуализм, зоофилия и педофилия. Такое «искусство» невероятно опасно и несет угрозу обществу. Сексуальные стимулы, транслируемые зоопорнографией Кулика, могут критически воздействовать, например, на молодого человека. Модели поведения, демонстрируемые на фотографиях, могут распространяться (1; 28). Особенно опасны фотографии, где сквозь картинку спаривания животных просвечивает половой акт человека (приложение 7). Фотографии обнаженных людей, эротические картинки вызывают физиологическую реакцию - условный рефлекс (8; 348). Условный рефлекс, вызванный картинкой, где соединены акты животных и людей, может навсегда превратить человека в зоофила.

Прием:

НАМЕКИ

Латентное содержание:

ПРОПАГАНДА САТАНИЗМА И ЗООФИЛИИ

Социальная функция:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ, ПРОПАГАНДА СЕКСУАЛЬНЫХ ДЕВИАЦИЙ

 

15. Фотография работы Каждана Я. «Одежда для мессии» (цветная фотография размерами 14,6х19,5, помещенная на белый лист формата А-4.)

       По описанию свидетеля Люкшина, «стенд представлял из себя имитацию великой христианской святыни - Хитона Господня. Эти священные одежды описаны в Евангелии в самый драматический момент распятия Господа Иисуса Христа на кресте. «Разделили ризы мои и об одежде моей метали жребий». Символ Хитона Господня сакрален. Ироническое название работы художника Каждана десакрализирует его.

Художник присваивает себе божественные прерогативы, - одевать мессию.  Это принижает, десакрализирует не только образ Иисуса Христа, но и самого Бога.

Прием

ИРОНИЯ

Латентное содержания

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫХ СИМВОЛОВ

Социальная функция:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ 

 

16. Фотографии работы Тер-Оганьяна А. (шесть цветных фотографий размерами 10х15 см);

      «На каждой иконе были вырезаны слова: VODKA, LENIN, KALASHNIKOV и т.п., также вырезаны на иконах {слова}СЕРП И МОЛОТ. Это является прямым осквернением священных изображений Божией матери и Иисуса Христа. Работа Тер-Оганьяна демонстрирует классический пример десакрализации икон при помощи клеймения дискредитированными понятиями и образами.

Прием

КЛЕЙМЕНИЕ

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫХ ОБРАЗОВ

Социальная функция

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

17. Работа Щечкина В.В. «Непротивление злу насилием», оригинал (три картонных полотна с фоторепродукцией портрета Достоевского Ф.М., металлическая клетка для птиц, бюст писателя Толстого Л.Н.)

Название работы художника Щечкина также позаимствовано, но у Л.Н. Толстого - «Непротивление злу насилием». Но где же сам Щечкин? Вот как выглядит работа художника по описанию свидетеля Гарбузова: «На стене, напротив входа находились три фотокопии с известной картины, изображающей портрет Достоевского, к  которому на одном портрете сзади были пририсованы серые перепончатые крылья летучей мыши, на втором к рукам пририсован топор, на третьем Достоевский держал клетку с птицей».

      Чем же вызвано такое улучшение картины художника Перова художником Щечкиным? По мысли автора, он желал воплотить следующую концепцию: «Каждый обрекает себя на некие несвободы из своих разных моральных, личностных качеств. Моральными заповедями я обрекаю себя в клетку вне зависимости от каких-либо личностных качеств, из которых каждый из нас состоит: ангельского (на картине крылья ангела), дьявольского, агрессивного, сатанинского (на картине - топор), эгоцентричного, амбициозного, «бонапартовского» (на картине - Наполеон Бонапарт в клетке)».

      Разумеется, подлинный смысл работы не в «перепончатых крыльях летучей мыши», украсивших Достоевского. Атаки на великих авторов предпринимаются давно (фильм с элементами каннибализма «Даун-Хаус» по роману «Идиот», гнусная переделка того же романа  издательством «Захаровъ», комикс «Анна Каренина»). Посмотрите, как успешно художник скрестил три великих имени, выставив в глупом виде великого писателя, испортив шедевр Перова, и назвав этот беззастенчивый плагиат ключевой фразой Толстовской философии.

      Главный смысл работы Щечкина в разрушении, принижении и оглуплении  великих образов.

Прием:

ОПРОЩЕНИЕ, АБСУРДИЗАЦИЯ

Латентное содержание

ОГЛУПЛЕНИЕ

 Социальная функция

УНИЧТОЖЕНИЕ КУЛЬТУРНЫХ СИМВОЛОВ

 

18. Работы Сигутина А.В. «Художнику на заметку», оригинал (кусок белой х/б ткани размерами 75х120). «Слова, подобные молоту». Копия (8 листов формата А-4 с  текстами религиозного содержания);

Текст работы «Художнику на заметку», по словам автора, взят из книги Павла Флоренского, приводящего цитату Соборного послания 18 века «Подобает быти живописцу смиренну, кротку, благоговейянну, непразднословцу, несмехотворцу, непьяницы, неграбежнику, неубийцы, наипаче же хранити чистоту душевную и телесную со всяцем опсением». В контексте выставки положительный нравственно-ориентированный текст обретает издевательские нотки.

      Работа «Слова, подобные молоту» представляет собой листы белой писчей бумаги размерами 13х18 см, на которых содержатся набранные на компьютере тексты фрагментов из нового и Ветхого заветов. Данные ссылки напечатаны на узких полосках бумаги, наподобие объявлений. Так, каждый человек, которого заинтересовала конкретная цитата, может оторвать себе полоску бумаги, содержащую ссылку. 

Соединение сакральных текстов с бытовым, обыденным способом распространения десакрализирует, принижает библейские тексты. Бытовое наполнение уничтожает священное, мистическое. Отбор цитат носит иронический, издевательский характер, т.к. лишенный контекста, содержит евангельскую брань:

«Во что вас бить еще продолжающие свое упорство?» ИСАЙЯ 1.5

«Можно ли человеку обкрадывать Бога? А вы обкрадываете Меня». Малахия 3.8

«Удалитесь от меня, кровожадные! Псалтирь» 138.19

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО И БЫТОВОГО

Латентное содержание:

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ БИБЛЕЙСКИХ ТЕКСТОВ

Социальная функция:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

19. Работы Подосинова А.Н., б/н оригиналы (три поврежденные черно-белые фотографии);

       Первая работа Подосинова -  черно-белая фотография, представляющая собой фрагмент репродукции старой фотографии начала 20 века. «Фрагмент по своей композиции оказался для меня удивительным: с правой стороны фрагмента оказался мальчик, а вся остальная фотография представляла собой ряд рук сидящих православных священников, - пишет автор. Работа оставляет крайне тяжелое и неприятное впечатление. В черных рясах с крестами в ряд сидят обезглавленные (техникой фотографа), и потому  умерщвленные (в сознании зрителя) священники и рядом - обычный живой мальчик. По словам автора: «Данная фотография относится к художественной практике «найденного объекта».

      Серия, состоящая из двух фотографий - это изображения манифестирующих, протестующих православных граждан. Важнейшим элементом в этих фотографиях, по мысли автора, является пространство. «Форму этого пространства образует линия очень длинного многометрового плаката (манифестация верующих против демонстрации фильма Скорсезе). Сам смысл фотографий заключен в пространстве, которое образовывал плакат и люди, держащие его, а также в какой-то мере и сам текст. Представленные мною фотографии являются частью проекта под названием «Вербальные пространства». Т.е. это съемка пространств, где образующим началом является какой-либо текст в пространстве. В основном съемки проводятся на различного рода политизированных манифестациях»

      Техники, в которых работает автор, порочны. Техника найденного объекта уничтожила лица священников и создала фотографию «Мальчик и обезглавленные», другая техника делает фотографии невыносимо скучными, пустыми. Люди перестают что-либо значить. На передний план выходят нескончаемо длинные полотнища плакатов.

Прием:

ФОТОГРАФИЧЕСКИЕ ТЕХНИКИ

Латентное содержание:

ДИСКРЕДИТАЦИЯ ОБЪЕКТОВ

Социальная функция

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

20. Работа Вальдрон И. «Hello Dolli!». Копия (2 цветных фотокопии);

 Художница Вальдрон специализируется на разрушении вербальных табу. Ее работу «Fu.king Dantes, посвященную 200-летию со дня рождения А.С. Пушкина, как писал журнал «Досуг», до сих пор вспоминают с содроганием. В галерее одной работы демонстрировалась аппликация Вальдрон «П…ц мегабайтам» ( журнал «Ваш досуг»).

На выставке «Осторожно, религия!» демонстрировалось «большое панно с изображением овечки и надписями по-английски: «Привет, Святыня! Хайль, Долли, агнец Божий». Овца Долли, клонированное животное, приравнивается к символическому изображению самого Христа, агнца Божия (Свидетель Люкшин).

      Работа десакрализирует символическое изображение Христа. Возвышающее клонированное существо слово «Хайль» (с целым комплексом известных ассоциативных связей), возносит рождение клонированой овцы до уровня Новой Святыни, иронизируя над самим господом Богом, попавшим впросак.

Прием:

РАЗРУШЕНИЕ ТАБУ, ИРОНИЯ

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ СИМВОЛА «АГНЕЦ БОЖИЙ»

Социальные функиции

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

21. Работа Виноградова Г.И. «Anima», копия (1 цветная фотография с выставки «Осторожно религия!», 1 цветная фотокопия на листе формата А-4);

      Работа Виноградова представляет собой три холста, на которые путем компьютерной печати нанесено фотографическое изображение девушки. На лицо девушки помещена цветовая проекция креста из двух широких полос. Работа выполнена в темно-коричневой бело-золотистой и красной цветовой гамме. Идеей работы, по словам автора, является демонстрация проекции мира духовного на телесный образ человека.

      Фотография оставляет тягостное впечатление, так как лицо девушки печально, а «проекция креста» выглядит как клеймение. Создается ассоциативная связь -

христианство - клеймение - печаль. Негативное впечатление подкрепляет цветовая гамма: красный (кровь), коричневый (нечистоты, грязь) золотистый, желтый (болезнь).

Прием:

КЛЕЙМЕНИЕ

Латентное содержание:

НЕГАТИВНЫЕ АССОЦИАЦИИ С ХРИСТИАНСТВОМ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

      «Вторая работа, представленная мною на выставку, - говорит автор, - называлась «Порфирий Иванов - ДрахуЯЯЯЯ - МахуЯЯЯЯ, [что] является именем святого праведника с острова Новая Гвинея. Данная работа является инсталляцией, перфомансом. Смысл работы заключается в единении человечества перед лицом природы».

Часть работы Виноградова, относящаяся к Порфирию Иванову, являлась пропагандой этой деструктивной, антихристианской по своей сути, секты и малограмотных писаний ее автора. Известно, что Порфирий Иванов не верил в воскресение Христа, но себя считал бессмертным и был уверен в том, что Иисус был послан, чтобы объявить миру о явлении Порфирия Иванова (3; 586). Инсталяция, связанная с деятельностью праведника с острова Новая Гвинея - пародия на религию, десакрализация слова «праведник», выполненная при помощи «порнологии»-приема из арсенала московского концептуализма (сползания речи в матерную брань).

Прием:

ПАРОДИЯ, ПОРНОЛОГИЯ ( из терминов московских концептуалистов)

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ, ПРОПАГАНДА ДЕСТРУКТИВНОЙ СЕКТЫ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

22. Работа Зауташвили И., б/н копия (1 цветная фотография с выставки «Осторожно, религия!», 1 цветная фотокопия на листе формата A-4);

Работа Зауташвили состояла из следующей композиции: нож с выгравированным латинскими буквами словом «RELIGIA» воткнутый в картонную коробку и четыре фотографии, расположенные на стене. На фотографии (1) в левой верхней части композиции зритель видел женщину в непристойной позе, с раздвинутыми ногами и закрытым чем-то лицом. Между ног женщины на месте половых органов была помещена икона (по свидетельствам очевидцев); следующая фотография (2) - профиль мальчика в наушниках, взгляд которого направлен в противоположную сторону; фотография (3), размещенная ниже, демонстрировала абстрактную космическую композицию; и (4) - часть обнаженного женского бедра с надписью «Love» и сердечком, нарисованным помадой.

      С морально-нравственной точки зрения работа представляет собой запредельное надругательство над сакральным предметом (иконой). Разрушение табу - непристойная поза - является применением приема физиологического воздействия.

Образ иконы Божьей Матери обусловливается половым стимулом. Все остальные предметы данной инсталяции являются  незначительными атрибутами, так как резкое физиологическое воздействие первой фотографии и моральный шок, в который она погружает, перекрывает все другие ассоциации.

Прием:

РАЗРУШЕНИЕ ТАБУ, ВОЗДЕЙСТВИЕ ПОЛОВОГО СТИМУЛА

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ОБРАЗА БОГОМАТЕРИ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

23. Работа Зулумяна А.Г. «Забытые заветы», копия (1 цветная фотография);

      Работа художника Зулумяна представляет собой панель и коробку с отделениями,

где разложены буквы, из которых можно выложить  любые «заветы». Думается, что автор имел в виду «заповеди», так как известно, что Заветов всего два - Ветхий и Новый. Возможно, автор не подозревает, что предоставление свободы в деле составления «заветов» (заповедей) является действием, разрушительным для религии.

Прием:

СВОБОДНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ЗАПОВЕДЕЙ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

24. Работа Мамышева В.Ю. «Осторожно религия!», копия (1 черно-белая фотокопия, 1 цветная фотография с выставки «Осторожно религия!».)

      Художник Мамышев работает в редком жанре опорочивания образов. Для большинства богемной публики и читателей популярных журналов Мамышев - герой богемной тусовки, человек с определенным имиджем лицидея-трансвестита с гомосексуальным оттенком. Для достаточно большого круга людей, знающих об этом, работа Мамышева приобретает дополнительный оттенок трансвеститского ерничанья.

     «Некий человек, похожий на В.В. Путина, возлежал в вальяжной позе на фоне Храма. На нем была одета мантия в виде монашеской рясы с разбросанными на ней звездами «Роза ветров», что является масонской символикой. Указательный палец левой руки человека поднят вверх, на месте пальца нарисован православный крест. Вальяжная поза человека и масонские символы не соответствовали тому фону, на котором он был изображен - Храму. Человек изображался в виде мессии (свидетель Сергеев).

      Созданный масс-медиа образ Мамышева-трансвестита опорочивает, дискредитирует, язвит все, с чем он соприкасается, в данном случае вид Храма и идею пришествия Мессии.

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ С ПОРОЧНЫМ ОБРАЗОМ

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ХРИСТИАНСТВА

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

25. Работы Кругликова В. б/н, копии (2 цветные фотографии с выставки

«Осторожно религия!». )

Работа Кругликова представляет собой лимонадную этикетку, где рядом с

изображением фруктов помещен образ Богоматери с младенцем. Очевидная дискредитация, принижение, десакрализация образа.

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО С НИЗКИМ

Латентное содержание

ДИСКРЕДИТАЦИЯ ОБРАЗА БОГОМАТЕРИ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

26. Работы Турецкой А.В. б/названия (1 цветная фотография с выставки

«Осторожно религия!»)

Свидетель Гарбузов: «На стене справа от входа я увидел экспонат…фотоколлаж, на первом листе которого была картина…со сценой распятия Христа на Голгофе. Вместо фигуры Христа на кресте [была] помещена цветная фотография голой женщины, как бы распятой на кресте».Использование приема физиологического воздействия полового стимула. Смешение понятий. Обусловливание Христианского Символа Распятия половым стимулом.

Прием:

ОБУСЛОВЛИВАНИЕ

Латентное содержание

СМЕШЕНИЕ НРАВСТВЕННЫХ ПОНЯТИЙ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

«Второй фотоколлаж - фотография картины Леонардо Да Винчи «Тайная вечеря». Вместо фигуры Христа было вклеено зеркальце, так что каждый, подходящий к работе, мог видеть в нем свое лицо, что воспринималось как приглашение к осквернению образа Спасителя».

Прием:

ПОДМЕНА САКРАЛЬНОГО ЭГОИСТИЧЕСКИМ, ЛИЧНЫМ

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ОБРАЗА ИИСУСА ХРИСТА

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

27. Работы Кажлаева М.Д. «Молитва 1», Молитва 2», копия, цветная фотография);

(нейтральный смысл в контексте данной выставки)

 

28. Работа Обуховой М.В. «Новая религия», копия (4 цветных фотокопии на листе формата А-4»; .

       По описанию свидетелей:

«…экспонат, расположенный на потолке, над головами посетителей…состоял из несколь-ких полотнищ в форме креста. На этих полотнищах были изображены в непристойных позах обнаженные женщины, окруженные ангелами и херувимами (свидетель Смахтин).

Экспонат, расположенный под потолком в виде креста, представлял изображение голых женщин с изображением православной символики (свидетель Люкшин)

      Принимая во внимание то, что предыдущая серия работ художницы Обуховой была посвящена теме однополой любви («Разговор с Сафо»), можно предположить, что «Новая религия», о которой художественным языком повествует автор - женский гомосексуализм (лесбиянство).

Прием:

ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПОЛОВОЙ РЕФЛЕКС, ОБУСЛОВЛИВАНИЕ

Латентное содержание

ПРОПАГАНДА СЕКСУАЛЬНЫХ ДЕВИАЦИЙ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ, ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ СДЕРЖИВАНИЕ

 

29. Работа Куми Сасаки «Лампа и сеть», копия (1 цветная фотография с выставки «Осторожно религия!»); (нейтральный смысл в контексте данной выставки)

 

30. Работа группы «Синий суп» «В час беды», оригинал (1 видеокассета);

Видеофильм группы «Синий суп» состоит из 18 эпизодов, построенных на приеме

«обессмысливание реальности». Действие, совершаемое в данных эпизодах, имеет видимую многозначительность и полную бессодержательность. Стук молотка, движения рук, нажимающих на кнопку звонка, кружения шариков - все это пародия на жизнь, кукиш в кармане, насмешка над простодушием зрителя, ломающего голову над непонятным «философским» содержанием. Название видеофильма - «Час беды» несет некую депрессивную функцию. Таково и воздействие большинства  визуальных и вербальных художественных средств выражения. Неприятно-резкое сочетание цветов в эпизоде с приближающимся самолетом, сам его силуэт - грузный, тяжелый, выражает чувство опасности, подкрепляющейся низким гулом. Стук молотка, звонок - крайне неприятны и резки. Молитва, которую авторы предлагают читать в «Час беды», по-видимому во время крушения самолета, бездушна и механична. То же можно сказать и в целом о фильме, основная функция которого -  нагнетание депрессивных ощущений и размывание реальности.

Прием:

РАЗМЫВАНИЕ, ОБЕССМЫСЛИВАНИЕ РЕАЛЬНОСТИ

Латентное содержание

НАГНЕТАНИЕ ДЕПРЕССИИ

Социальные функции:

ПОДГОТОВКА К ВОСПРИЯТИЮ ИНФОРМАЦИИ

 

31. Части работы Сажиной В.Л. б/названия (представляются лично автором);

      Об инсталяции художницы Сажиной рассказывают свидетели:

В центре был насыпан земляной ком, в который был воткнут кол. Это вызвало ассоциацию с могилой и воткнутым в нее осиновым колом. Хорошо зная шаманство, я сразу понял, что это шаманский круг, но судя по разбросанным куклам, я решил что это все-таки ведьминский круг... Мне показалось, что вышеуказанная работа является центральным экспонатом и представляет собой сатанинский ритуал. Кроме того, по телевизору, стоявшему рядом с работой, постоянно транслировали шаманские камланья двух обнаженных людей, танцующих в этом круге (свидетель Люкшин)

      Второй сюжет изображал отснятую в зале выставки сцену, когда обнаженная женщина, раскрашенная краской, совершает непристойные движения, которые возможно имеют ритуальный смысл. Я полагаю, что этой женщиной является Вера Сажина, экспонат которой был представлен на выставке (свидетель Гарбузов). 

      В работе Сажиной используется прием обусловливания половым стимулом.

Воздействие  половых стимулов имеет необыкновенную притягательность для человека (большинство современной рекламы построено на половом стимулировании). Шаманство Сажиной обусловливалось постоянно действующей демонстрацией обнаженных людей на мониторах. Таким образом, ее работу можно квалифицировать, как продуманную рекламную акцию.

Прием:

СТИМУЛИРОВАНИЕ ПОЛОВОГО РЕФЛЕКСА

Латентное содержание

ПРОПАГАНДА ШАМАНСТВА

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

32.Фотография работы Золян М. (одна цветная фотография размерами 10х15

изображением телевизора, стоящего на коробе черного цвета):

      Работа художницы Золян состояла (по рассказу свидетелей) из демонстрации

видеозаписи процесса стирки, демонстрировавшегося на мониторе, инсталяции в виде лестницы из разорванных полосок белой ткани, опущенной в таз с темной жидкостью, коврика с надписью: «А теперь - кланяйся и уходи!».

     Содержание работы художницы представляет пародию на религию, где в качестве объекта поклонения выступает сама Золян и обожествляемый процесс стирки. Символические знаки: лестница из полосок ткани, тазик с жидкостью - затемняют процесс восприятия, размывают реальность      

Прием:

ПАРОДИЯ, РАЗМЫВАНИЕ РЕАЛЬНОСТИ

Латентное содержание

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ РЕЛИГИИ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ (В КОНТЕКСТЕ ВЫСТАВКИ)

 

33. Фотография работы Флоренского В. «РПЦ» (цветная фотография размерами 14,5х11 см. на листе формата A4):

      «На уровне выше человеческой головы к стене напротив входа были прикреплены три буквы «РПЦ» размерами около 50-70 см.. сделанные из пенопласта, обвитые елочной гирляндой и воспринимавшиеся как заголовок выставки» (из показаний свидетеля)

      Работа художника Флоренского, соединившая ярмарочное, светское украшение (елочная гирлянда) с аббревиатурой Русской Православной Церкви, носит неуместно-комический, пародийный характер и является фактором десакрализации этого института.

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО С ЯРМАРОЧНЫМ

Латентное содержание:

ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ЗНАКА РПЦ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

34. Фотография работы Каменецкой Н.Ю. «Святой Себастьян» (цветная фотография размерами 10х15 см)

      Работа Каменецкой, по ее описаниям, представляет собой «объект из шелковой материи размерами 50х70 см., в которую особым образом вшита картина. На картине изображены фрагменты картин различных художников. Центром работы является изображение Святого Себастьяна с картины Тициана, на которую наложены работы разных художников различных времен (Тициана, Энди Уорхолла и т.д.) с изображением Святого Себастьяна. Все это заключено в круг, который символизирует циферблат - время…В шелковую ткань, на которую нанесено изображение, снизу и сверху вдеты металлические  трубки. Через верхнюю трубку вдевается веревка и работа подвешивается на стену»

      Работа автора соединяет художественные образы, несущие различную смысловую и идеологическую нагрузку и таким образом размывает, уничтожает силу их художественного воздействия.

Прием:

ОТЧУЖДЕНИЕ, ФРАГМЕНТАЦИЯ

Латентное содержание:

РАЗМЫВАНИЕ САКРАЛЬНОГО ОБРАЗА

Социальные функции

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

            ЭКСПОНАТЫ, ОПИСАННЫЕ СВИДЕТЕЛЯМИ:

      Экспонат художника Гуревич в описаниях свидетелей:

      «Композиция из водочных бутылок, на которые были надеты пробки в виде куполов. Под ними находились атрибуты распития спиртного: полусъеденная вобла, три кусочка хлеба. Из водочных бутылок был сделан Храм» (свидетель Лочагина).

      «Бутылки явно кощунственно пародировали православный храм, который находился в окружении предметов, обычно ассоциируемых с пьянством - стаканы и закуска».

В работе использован прием ассоциации, пародии. Образ водочной бутылки соединялся с образом храма (гастпайрум, духовное спаривание - термин московских концептуалистов, Елагина) и неопрятными пищевыми остатками.

Прием:

СОЕДИНЕНИЕ САКРАЛЬНОГО С ПОРОЧНЫМ

Латентное содержание

ДИСКРЕДИТАЦИЯ ОБРАЗА ЦЕРКВИ

Социальные функции:

ДЕХРИСТИАНИЗАЦИЯ

 

 

      Экспонат художников Драгоевой, Мавромати «Фонтан»

      По описанию свидетелей: «На стенде слева при входе в зал находился экспонат в виде фотографии головы фигурки горностая. Рядом с фотографией лежал листок с пояснениями к работе, из которых следовало, что работа принадлежит Драгоевой и Мавромати В тексте автор утверждал, что «имеет место новый зооморфный символ Бога, «одобренный» православной церковью, - кто хочет, может перекреститься, а кто хочет -плюнуть». 

      Работа художников Драгоевой и Мавромати содержит не только ложные утверждения, порочащие православную церковь, но и прямой призыв к разрушению. При этом и «перекреститься», и «плюнуть» предлагается на «новый зооморфный символ Бога». Образ Бога подменяется образом животного.

Прием:

ЛОЖНОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ

Латентное содержание

ПРИЗЫВ К ВРАЖДЕБНЫМ ДЕЙСТВИЯМ

Социальные функции:

РАЗРУШЕНИЕ ПРАВОСЛАВИЯ

     

НЕЙТРАЛЬНЫЙ СМЫСЛ В КОНТЕКСТЕ ВЫСТАВКИ ИМЕЮТ:

27. Работы Кажлаева М.Д. «Молитва 1», Молитва 2», копия, цветная фотография);

29. Работа Куми Сасаки «Лампа и сеть», копия (1 цветная фотография с выставки «Осторожно религия!»);

 

3.   Культурный шок как эффект социально-психологических деструктивных приемов воздействия.

      Выдающийся русский философ А.Ф. Лосев писал: «Когда религиозный фанатизм доходит до самоистязания и даже до самосожжения… нужно быть до последней степени близоруким в науке, даже просто слепым, чтобы не заметить, что миф есть (для мифического сознания конечно) наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и в величайшей мере напряженная реальность. Это не выдумка, но наиболее яркая и самая подлинная действительность» (4; 24).

      Для верующих людей предметы отправления культа представляют большую духовную ценность. Они представляют величайшую ценность, как незримо связанные с Богом, имеют небесную сущность и окружены любовью и поклонением. Похищение священных и церковных вещей издавна считалось на Руси тяжким преступлением, святотатством. Святотатец - церковный вор, посягая на святыню, совершал кощунственный, богохульный поступок и по дореволюционным законам наказывался за такое воровство гораздо строже, чем за простую кражу.

      Православие отнюдь не является угасшей религией, святыни которой не вызывают у приверженцев ни малейших чувств. Напротив, по данным социологического опроса ВЦИОМ, проведенного в ноябре 1998 года, в настоящее время в России православие исповедуют 85 - 90 % от числа всех верующих или половина населения страны, а к православной культурной традиции относит себя большинство населения.

      Из показаний свидетелей Сергеева, Зякина, Люкшина, Гарбузова, Смахтина, Кульберга явствует, что информация о том, что в выставке «Осторожно, религия!» участвует преступник и осквернитель икон Тер-Оганьян, находящийся в розыске и фотографии святотатственных экспонатов, помещенные в Независимой газете от 18.01.03, заставили их попытаться воспрепятствовать совершаемому преступлению. Именно осквернение устроителями и участниками выставки с а к р а л ь н ы х, священных для верующих предметов стало побудительной причиной, заставившей верующих броситься спасать святыни.

      Свидетели описывают одни и те же убийственные для сознания верующего человека картины:

      «В газете была опубликована фотография двух экспонатов. Изображение иконы «Спас на престоле» с вырезанными отверстиями вместо лика и рук. На месте Иисуса Христа был сфотографирован какой-то человек. Рядом с иконой был размещен рекламный плакат Coca-Сola с изображением лика Христа и надписью «THIS IS MY BLOOD» (Зякин).

      «На стене, рядом с иконой висел экспонат художника Косолапова, на котором был изображен лик Спасителя, а рядом надписи на английском языке «Кока-Кола», «Сие есть кровь моя». Данные слова являются частью богослужебного текста» (Сергеев).

      «Из статьи мне стало ясно, что на этой выставке в Центре Сахарова происходит надругательство над святынями Православия» (Люкшин).

      «Изображенные [в газете] экспонаты я воспринял как глумление и надругательство над святынями православного человека и вначале не поверил в действительность выставки, полагая, что это может быть газетная выдумка (Смахтин).

      «Статья и фотографии произвели… впечатление шока» (Гарбузов).

      Надеясь в глубине души, что информация является газетной уткой, свидетели отправляются на выставку, однако действительность превосходит газетные описания.

      «Осмотрев ряд «экспонатов» я понял, что публикация в газете даже бледнеет с представшим моим глазам откровенным кощунством. Все увиденное вызвало у меня глубокое душевное потрясение. Было полное ощущение того, что я попал в настоящее сатанинское капище, где совершается ритуальное служение сатане (Зякин).      

    «Общая идеологическая направленность и способы осквернения святынь христианской веры были нестерпимы для психики верующего (Смахтин).

     «Ощущение унижения, оскорбления, посетившее меня, было похоже на ощущение после издевательства и надругательства, например, над фотогра-фией близкого мне человека…От представленных работ складывалось впечатление, что, так называемые, «художники» специально, сознательно использовали религиозную символику, узнаваемую, близкую каждому верующему человеку. Все это было ужасно и желание было только одно - поскорей выйти из зала и не допустить внутрь других людей, дабы они не увидели этого кощунства и издевательства над чувствами верующих людей (Бакума).

      «От того, что я увидела, на нервной почве у меня начался желудочный спазм. В этой связи мое физическое состояние не позволило мне рассмотреть другие экспонаты, демонстрировавшиеся на выставке» (Лочагина).

      «Христианские объекты выступали поруганными и оскверненными. Все работы, представленные на выставке, вызвали у меня чувство возмущения, оскорбление моих религиозных чувств, незащищенность, чуство боли за попираемые святые для меня образы» (Гарбузов).

      «Почти все экспонаты были откровенно враждебны православию и вызывали чувство возмущения от поругания церковных святынь (Люкшин).

      «Вся выставка меня повергла в шоковое состояние. Я испытал тяжкие душевные переживания, сравнимые с ощущением и чувствами сына, на глазах которого издеваются и осуществляется надругательство над его матерью» (Сергеев). 

      Часто повторяемое свидетелями слово «шок» отнюдь не является преувеличением или метафорой. В социологии существует термин, абсолютно точное описывающий ситуацию: Культурный шок, - culture shock (5; 200), - ощущение краха, который могут испытывать люди при столкновении с отличной и во многом чуждой им культурой, которой ставятся под сомнение или подрываются представления, составляющие основу их видения мира. Теория фрустрации-агрессии - Frustration-aggression theory (5;495) объясняет последующее агрессивное поведение верующих людей, посетивших выставку, как реакцию на фрустрацию, вызванную деструктивными социально-культурными воздействиями.

 

      Выводы эксперта Марковой Н.Е. по поставленным следствием вопросам: 

            Первый вопрос:

Использованные в данном материале словесные и изобразительные средства содержат унизительные характеристики, отрицательные эмоциональные оценки и негативные установки по отношению к христианству вообще и русскому православию в частности.

Второй вопрос:

«Искусство во всех своих формах было и остается распространеннейшим и излюбленнейшим средством воздействия на чувства людей, а через них - на их поведение и социальную жизнь», - писал выдающийся американский социолог П.А. Сорокин («Общедоступный учебник социологии», М., 1994 г., с.162). В данном материале содержится информация, побуждающая к действиям против православной церкви.

Третий вопрос:

В данном материале использованы следующие специальные средства для передачи оскорбительных характеристик, отрицательных эмоциональных оценок, негативных установок и побуждений к действиям против христианства вообще и русского православия в частности: десакрализация сакральных образов посредством создания ассоциативных связей между сакральным и низким, отвратительным, комическим, ужасным. Обусловливание изображений половыми стимулами; обусловливание изображений стимулами отвращения; создание депрессивных ассоциативных связей при помощи изобразительных и вербальных средств в видеофильмах.

Данные материалы могут быть истолкованы, как оскорбляющие и унижающие религиозные чувства верующих или даже не верующих лиц, имеющих представление о святости (сакральности)  основных символов христианской религии

Четвертый вопрос:

В данном материале содержатся следующие предметы и тексты, имеющие культовое назначение и религиозный смысл: оклад иконы Спас Нерукотворный (в работах Антошиной, Магидовой Зулумяна); оклад иконы «Великий Архиерей» (в работе Зражевской) имитация колокольного звона (работа Галстяна); распятие (работы Дорохова, Турецкой); молитва (группа «Синий суп»), аббревиатура РПЦ (работа Флоренского); крест (работы Елагиной, Виноградова, Подосинова Мамышева); слова Иисуса Христа из Евангелия: «Сие есть кровь моя» (работа Косолапова) символ Христианства - рыба (работа Орлова, Митлянской) название Last supper, переводящееся как «Последний ужин» (работа Орлова, Митлянской); терновый венец (работа Кулика); Хитон Господень (работа Каждана); иконы (работа Тер-Оганьяна); евангельские тексты (работа Сигутина); слова из Евангелия «агнец божий» (работа Вальдрон); Евангельские заповеди (работа Зулумяна) образ Божьей Матери (работы Зауташвили, Кругликова); Святой Себастьян (работа Каменецкой); Церковные купола (работа Гуревич); Православный храм (работы Мамышева, Мавромати).

Пятый вопрос:

Изображения, предметы, тексты, использованные в данном материале, являются значимыми для исторической и социальной памяти народов России и прежде всего для народов, тысячу лет исповедующих православие - русского, украинского, белорусского, а затем для других христиан.

 

 

            Эксперт:                                                                               /Н.Е. Маркова/

 

Социально-психологическая экспертиза

(проведена экспертом Абраменковой  В.В.)

 

            О методиках исследования:

Настоящее исследование направлено на:

–  выявление концепции (замысла) выставки как публичного социального мероприятия, его   целей и задач (по материалам следствия, по выступлениям организаторов и  участников выставки);

– изучение состава и содержания подготовленного визуального материала, экспонатов выставки, отобранных ее организаторами для демонстрации (по материалам следствия, выступлениям, сообщениям средств массовой информации).

          В ходе исследования мною применялись научные методы[1], принятые в судебно-психологической экспертизе, и иные методики  социальной психологии и смежных с ней дисциплин, а именно:

 

Психолингвистический и психо-семантический анализ  названия выставки и ее графического символа:

Название и/или графический символ любой акции, объекта и пр. являются знаково-образными структурами, выступающими как предельно-концентрированное обобщение, как ведущая идея и смысл. Название как обозначение и социальный символ явления, вещи, действия взывает к неким универсальным категориям сознания, которые   выражают отношение субъектов к  значимому для них факту или явлению, служат для установления взаимопонимания, пробуждения социальных чувств у воспринимающих (Лосев А.Ф. Философия имени//Философия. Мифология. Культура. М., 1991; Краткий словарь по социологии. М., 1989; Бауэр В., Дюмотц И., Головин С. Энциклопедия символов. М., 1995 и др.).

 Отсюда понятны те усилия организаторов выставки «Осторожно, религия!» в поиске адекватного знакового выражения идеи данного мероприятия. Психолингвистический  и психосемантический анализ показал, что название выставки «Осторожно, религия!» свидетельствует об общем семантическом сдвиге значения данного словосочетания в сторону предупреждения об опасности, исходящей от религии как духовных убеждений человека. Психо-лингвитическая нагрузка слова «осторожно» в значительной степени направлена на указание некоего источника опасности, угрозы и призыва для субъекта к бережному, охранному поведению. Его значение восходит к слову «остерегать» - предупреждать об опасности, оберегать, охранять, стеречь (Вл. И. Даль Толковый словарь живого великорусского языка: Т.1-4. М., 1981), или как предостережение о возможной опасности и призыв быть сдержанным, бережным (С.И. Ожегов и Н.Ю. Шведова Толковый словарь русского языка: 4-е изд.М., 1997). При этом бережность должна быть направлена в собственный адрес субъекта. Поэтому, например, даже такой, казалось бы, противоречащий данным рассуждениям дорожный знак «Осторожно, дети!» является ничем иным, как предупреждением об опасности для водителя, какую представляют собой дети, внезапно  выскакивающие на дорогу, и лишь затем о внимании к самим детям.

Значение слова «религия» как духовная вера, исповедание, богопочитание (Вл. И. Даль Толковый словарь живого великорусского языка: Т.1-4. М., 1981) или как форма общественного сознания, убеждения и преданность нравственным законам, ценностям (С.И. Ожегов и Н.Ю. Шведова Толковый словарь русского языка: 4-е изд. М., 1997) представляет собой позитивный семантический контекст, вступающий в противоречие со словом «осторожно». Вероятно, данный общепринятый традиционный для российской ментальности контекст испытал более позднее наслоение, характерное для коммунистической идеологии – «религия – опиум для народа», который и используется устроителями выставки в названии и концепции. Эта идея достаточно отчетливо прослеживается в позиции авторов и экспонатах выставки: бутылки из-под спиртного с луковицами вместо пробок,  символизирующие православные храмы (экспонат А. Гуревич, см. видеокассету презентации), надписи «водка» на иконах (№ 3.16), свидетельствующих о навязывании представления о религии (прежде всего – о православном христианстве) как идеологического духовного опьянения, наркотика.

Таким образом, основная идея выставки, выраженная в ее названии, может быть сформулирована следующим образом. Религия (и прежде всего – христианская, православная) как «опиум для народа» (т.е. дурман, наркотик и пр.), безусловно, является угрозой для личности и социальной общности (государства).

Использование христианской (православной) символики, библеизмов и литургизмов в названиях и пояснениях типа: «не сотвори себе кумира», «свято место пусто не бывает», «сие есть кровь моя» и др. является очевидным фактом наличия этих языковых представлений, вербальных клише в сознании большинства авторов экспозиции,  зрителей и каждого культурного человека. Однако использование первыми данного контекста находится в явном противоречии с психо-культурной семантикой самих языковых единиц, которые выступают в метафорическом, точнее – издевательском, профанирующем ключе. В данном случае мы имеем дело с символическим осквернением значимого для всякого культурного человека, а для верующего человека – в особенности, высокого гуманистического и нравственно-духовного смысла данных изречений.

         Визуальным графическим символом выставки, ее «визитной карточкой» и ее рекламной афишей в средствах массовой информации является оклад с иконы в иконографии Спас Нерукотворный с отсутствующим ликом, который заменен на дорожный знак, призывающий к осторожности. Оклад как узнаваемый знак Русской Православной Церкви, используемый в афише, совершенно определенно указывает на фактическую тему выставки – речь пойдет преимущественно о Православии и, именно эта тема является актуальной для устроителей и участников выставки, а не некая широко понятая «религиозность».   Растиражированный в СМИ данный символ передает смысл, якобы пустоты сакрального образа, воспроизводит известную кощунственную формулу «если Бога нет, то все дозволено» миллионам россиян, акцентируя внимание не на «религии вообще» и не на «боге вообще», как об этом заявляли идеологи- кураторы  выставки, а конкретно на Православии и конкретно на Иисусе Христе.

Этот символ как основная идея, смысл выставки множественно повторяется (12 раз), навязчиво закрепляясь в сознании реципиентов (воспринимающих),  используется в работе Н. Магидовой «Свято место пусто не бывает» /№ 3.8/. На листах формата А4 с использованием компьютерной графики изображены 12 (4 по горизонтали, 3 по вертикали) окладов православной иконы в иконографии «Спас Нерукотворный»; в центре каждого оклада на месте лика помещены пиктограммы (знаки и символы), такие как: человек с музыкальными наушниками, телевизор, вилка, ложка и нож, насекомые типа скорпиона и мухи, изображения денежной единицы Евро, автомобиля и ключа и т.д. Вверху каждого оклада заглавными русскими печатными буквами черного цвета нанесено слово «ОСТОРОЖНО!», внизу английскими буквами – «RELIGIA».

Обращает на себя внимание сам подбор пиктограмм, расположенных в центре каждого фрагмента, их неслучайный, целенаправленный характер. С помощью социально-психологического метода экспресс- диагностики психо-семантических оценок стимульного материала был проведен опрос случайных испытуемых о личностно-эмоциональном смысле для них пиктограмм, помещенных в центр каждого фрагмента (пустого оклада). Экспресс-исследование показало, что психо-семантическое значение (эмоциональные оценки) пиктограмм  большинства испытуемых смещено в сторону негативного и сверх-негативного их значения. Например, испытуемая Г. (возраст - 51 год) в опросе не выделила ни одной пиктограммы с позитивным эмоциональным смыслом, а все  распределились следующим образом: нейтральных – 3 символа, амбивалентных – 2, а все остальные – негативные, из них как особо отрицательные символы, вызывающие тревожные ощущения в семантическом контексте гибели, смерти отмечаются пиктограммы «чего-то, похожего на скорпиона, и череп с костями». Другой испытуемый – подросток 14 лет отметил как позитивные, приятные пиктограммы: человека с наушниками, телевизора,  чашки и автомобиля, и как неприятные и очень неприятные почти все остальные, потом, обратив внимание  на надпись и оклад иконы, нахмурился, спросив: «Зачем это здесь икона? Она должна быть в церкви». Следовательно, налицо особая  тенденциозность подбора пиктограмм автором и их, в основном, негативное психо-семантическое содержание в контексте религиозного символа.

Сами по себе пиктограммы, намеренно  подобранные по принципу максимальной противоположности содержанию иконы и несущие снижено-бытовую, эмоционально негативную и устрашающую семантику,  в сочетании с окладом способны вызвать у субъекта в зависимости от его индивидуально-типологического статуса аффективные реакции: по виктимно-тревожному пассивному типу, либо по активно-агрессивному типу.

Кроме того, помещенные в таком контексте в сочетании с окладами икон эти изображения  способны вырабатывать, формировать и фиксировать социальные установки зрителя на пренебрежительное, нетерпимое или  агрессивно-тревожное отношение (на каждом окладе помещено слово: «Осторожно!» как знак опасности) - к религии вообще и к православному христианству  - в особенности, а также к его последователям.

         Название как и сама выставка есть предостережение об опасности, якобы исходящей от Русской православной Церкви как социального института и как социально психологического сообщества (большой социальной группы). Несмотря на декларированность двойственности замысла в названии, и  во втором значении как бережном отношении к религии – духовной сфере человеческой жизни – эта интерпретация, заявленная авторами и устроителями,  не была реализована.

         Исходя из данного краткого психо-семантического анализа, основной смысл выставки, выраженный в ее названии и в ее графическом символе, однозначно содержит  отрицательные эмоциональные оценки и предуготавливает, предвосхищает, настраивает зрителей на  восприятие заведомо негативного содержания, т.е. формирует негативные социальные установки по отношению к религии, в особенности к православному христианству и к верующим православным христианам как большой (состоящей из нескольких десятков миллионов) социальной группе  населения России.

Психотехнический анализ. Психология воздействия / восприятия содержания экспонатов выставки:

Как убедительно показано в психологических исследованиях, нормальное функционирование нервной системы человека и его психическая деятельность глубочайшим образом связаны: баланс процессов возбуждения и торможения, законы суммации и трансформации возбуждений и т.д. составляют физиологическую основу самых сложных форм психической деятельности и личностной активности человека. Поэтому патологические явления психики могут быть вызваны и нарушением условий восприятия, и психогенными причинами (страхом, возмущением, подавленностью и пр.), что в свою очередь приводит к ослаблению функций самоконтроля, непроизвольному поведению и к ухудшению общего психо-физического состояния и психологического здоровья в целом ( А.Н. Леонтьев Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975; Ю.М. Антонян, С.В. Бородин Преступность и психические аномалии. М., 1987).

Достижение цели поразить, ошеломить, шокировать и пр. снижает порог чувствительности, разрушает барьер между сознанием и подсознанием, вызывает потерю критичности, порождает состояние фрустрации у человека (блокирование, разрушение, чувство непреодолимости препятствий). Восприятие объектов, вызывающих фрустрацию индивида, приводит к возбуждению центральной нервной системы, вызывая хаотическую активность, стресс, агрессивное «оборонительное» поведение. Для мужского поведения характерна в таких случаях реакция активного противодействия (что и можно было наблюдать 18 января 2003 г. в выставочном зале Сахаровского центра), для женского – в целом пассивные, депрессивные и виктимные реакции (Ф.Е. Василюк Психология переживания. М., 1984; С.Н. Ениколопов Психотерапия при посттравматических  и стрессовых расстройствах// Российский психиатрический журн., 1998,№ 3; Основы общей и юридической психологии. М. Юрист, 1996  и др.).

 Дезориентация представлений в процессе восприятия объектов может вызывать также регрессивное поведение и провоцирует неконтролируемые биологические импульсы, размывая культурные образцы  просоциального поведения, перечеркивая моральные нормы. Подобные негативные установки формируются в подсознании, а актуализируются в значительной степени подспудно и порой незаметно для самого человека.

Как свидетельствуют многие исследователи-психологи, наиболее острые переживания человека связаны, с одной стороны, с фрустрацией (негативными переживаниями недостижимости цели) витальных потребностей и, с другой, – с угрозой самооценке и образу-Я человека, прежде всего его идеальному Я. Для человека не менее, чем витальные потребности (в еде, сне, защите и пр.), не менее, чем потребность в самоуважении, важна потребность в трансценденции – в позитивном соотнесении своей личности и своего жизненного пути с высшими понятиями о добре и зле, совести, Родине, Творце, т.е. с нравственно-духовными ценностями. Дискредитация последних ведет к нарушению внутрипсихического равновесия, к «духовной смуте», которая, в свою очередь, обуславливает возникновение патологических состояний психики и глубоких нарушений психического здоровья личности.

На выставке были представлены 45 экспонатов, из них для экспертизы было предоставлено 32 работы, изъятых прокуратурой оригиналов экспонатов выставки «Осторожно, религия!», видео- и фотоматериалов, отражающих ее содержание. Экспонаты выставки представляют собой довольно пестрое, достаточно разношерстное явление в основном в манере постмодернизма (поп-арта, дадаизма, так наз. актуального искусства[2] и т. д.). Нет ни одной работы в экспозиции выставки, и не была принята кураторами ни одна работа традиционной станковой живописи или скульптуры. Если не считать ксерокопии портрета Ф.Достоевского и бюста Л.Толстого в клетке (№ 3.17) .

Творческое бессилие в создании собственной эстетики порождает стремление паразитировать на опыте мировой художественной культуры, «переосмысляя» ее в иронии, сарказме, пародировании.

Содержание экспонатов и иных материалов выставки, а также протоколов допроса свидетельствует о намеренном приписывании организаторами выставки «Осторожно, религия!» Русской Православной Церкви качеств религиозного радикализма и экстремизма (директор центра Ю. Самодуров использует терминологию «агрессивный клерикализм» и пр.), что не соответствует действительности, зато выявляет идеологическую позицию и мотивацию действий организаторов выставки.

Занимающий, судя по месту размещения, размерам и иным параметрам, немаловажное положение на экспозиции выставки «Осторожно, религия!» экспонат А. Дорохова «В начале было слово», оригинал (№ 3.14 - три полотна размерами 105х105 см), представляющая три распятых человеческих фигуры – на кресте, на пятиконечной звезде и свастике, использовавшейся в качестве официальной символики нацистского режима гитлеровской Германии). Таким образом христианство уподобляется нацизму и коммунизму – двум человеконенавистническим идеологиям, ставшим основами тоталитарных режимов XX века, следствием распространения которых стали миллионы человеческих жертв, геноцид целых народов. Визуальное и вербальное уподобление (отождествление) христианства нацизму и коммунизму дополняется еще и размещением на каждой части экспоната текстовых фрагментов из христианского учения, нацистской и коммунистической идеологии.

Визуально-психологический ряд, содержание которого направлено на выражение авторами выставки и формирования у посетителей отношения к христианству, как бесчеловечной идеологии, продолжается и другими экспонатами. В частности - нацисткое приветствие «Хайль, Долли» (№3.20) оказалось в одном семантическом поле с именем Иисуса Христа и с понятием святости – овечкой. Как известно, «святой Агнец» - символ искупительной жертвы Христа, одно из Его имен.

В визуально-психологическом пространстве выставки «Осторожно, религия!» на переднем плане как ее программная центральная мысль располагаются два экспоната: экспонат А. Зражевской «Фото» («Не сотвори себе кумира» /№3.2/) и экспонат А. Косолапова «Coca-cola, this is my blood» («Сие есть кровь моя») /№3.6./. Если первый воплощает святотатскую идею автора: «каждый – сам себе Бог», то второй не менее кощунственную - «нет ничего святого». Оба экспоната  свидетельствуют о знакомстве авторов с сакральной значимостью литургических формул христианства, что говорит о намеренном оскорблении, свято-татстве (от «тать» – вор, похититель) сакрального смысла христианских святынь авторами в расчете на шоковую реакцию зрителя.

Как известно, в православной христианской религиозной традиции икона является предметом культа, рассматривается не просто как художественное изображение, картина, а как молельный образ, в котором сокровенно присутствует Сам Господь, Божия Матерь или святые (Л.А. Успенский Богословие иконы православной церкви. М., 1997).  Икона, а также любое другое изображение священного (кресты, мощи, облачение и пр. рассматриваются верующими как объекты религиозного почитания.  В православной христианской культуре считается, что иконы  как материальные объекты непосредственно связаны с духовными первообразами предметов и лиц, которые изображены на них. Для верующих это понимание находит подтверждение в случаях мироточения икон, обновления икон, исцелениях людей от икон и т.п., что как раз и объясняется возможностью непосредственной связи иконы (иконографического изображения) с изображаемым объектом (первообразом).

Отсюда верующими православными христианами любые манипуляции с иконами вне сферы их почитания  воспринимаются как надругательство, повреждение, глумление, вызывая тяжелую психотравму, страдания, сопоставимые (и даже превосходящие!)  психо-эмоциональные негативные переживания  по поводу оскорблений близких людей: матери, жены, ребенка и т.п.. Экспонат «Фото», где любой мог сфотографироваться в виде иконографического изображения Иисуса Христа на Престоле, взяв в руки любую книгу вместо Библии, выступая, как бы, в роли Иисуса Христа, не мог не вызвать у верующих аффективного психо-эмоционального отношения. Для верующих такое действие равносильно публичному унижению их почитания Иисуса Христа как Богочеловека, как агрессивное неприятие религиозного убеждения о божественной природе Иисуса Христа, для выражения которого используются христианская религиозная символика и предметы религиозного культа.  Другой вариант расшифровки смысла данного экспоната «не сотвори себе кумира» появляется, если слово «кумир» (идол) отнести не к зрителю, которому предлагается сфотографироваться, а к изображенной на щите иконографии. В этом варианте идея экспоната прочитывается как: «не сотвори себе кумира, даже если это Сам Бог». Эта трактовка, с традиционно христианской точки зрения, есть заявление позиции активно анти-христианской, как призыв к неверию, отрицанию веры. Предложение сделать фото, подставив на место иконного Лика свое собственное  лицо, равнозначно символическому «свержению с престола», то есть, в христианских понятиях, делу прямо сатанинскому, и значит, это не просто кощунственный, а прямо богоборческий смысл.

Экспонат А. Косолапова «Coca-cola, this is my blood» («Сие есть кровь моя») представляет собой яркое воплощение кощунства. Кощунство само по себе  является крайней формой уничижения и отрицательных эмоциональных оценок автора по отношению к объекту религиозного почитания. С точки зрения психологии восприятия и воздействия на зрителя, эта работа агрессивна, поскольку кощунственное отождествление святыни и ширпотреба, высокого и низкого содержит провокацию и побуждает к ответным враждебным действиям со стороны реципиента, к развитию аффективных реакций, агрессивных,  нетерпимых отношений между индивидами, а также социальными группами на почве религиозных убеждений.

           Сюда же следует отнести экспонат А. Тер-Оганьяна (№3.16), который 8 православных икон (напомним: объект особого почитания в православном христианстве) подверг изощренному надругательству: на одной из них вырезано (видимо, ножом) слово «Vodka»; одна икона с надписью по диагонали «Kalashnikov»; другая икона с вырезанной эмблемой в левом углу в форме серпа и молота; еще одна икона с изображением Богородицы, по диагонали которой выполнена надпись «Lenin» и пр. Физическое (порезы) и смысловое (семантика надписей) перечеркивание  икон посредством расположенных по диагонали надписей и изображений,  есть символический знак их полного отрицания и запрета, выражающего крайне негативное отношение автора не только к русской иконописи, но и к русскому менталитету, т.е. это проявление агрессивной русофобии (см. энциклопедию Русские. М.: Наука, 1997; Громыко М.М., Буганов А.В. О воззрениях русского народа. М., 2000; Народы России. Энциклопедия. М., 1994).

            Такое осквернение, намеренное повреждение, надругательство или глумление над иконами (иконографическими изображениями) воспринимается  каждым культурным россиянином и, особенно верующим, как буквальное надругательство или глумление над изображенными на них объектами религиозного почитания, образами  (Иисус Христос, Богородица, святые люди и т.д.) и событиями (церковные праздники).

Сам факт прорези, порезов иконографического изображения вызывает у православных христиан глубокие моральные страдания. Разрушение  иконографического изображения на экспонатах  А. Зражевской  и А. Тер-Оганьяна   может однозначно восприниматься последователями Русской Православной Церкви как насильственное действие, нанесение символических ран, «порезов» самому  Живому Богу, Божией Матери и святым.

В целом следует оценить данные экспонаты как агрессивное антихристианское изображение, унизительное и оскорбительное не только для граждан православного христианского вероисповедания, но и для всех культурных людей, т.е. психотравмирующее негативное воздействие экспонатов распространяется на более широкую социальную общность. 

И наконец, в вышей степени оскорбительный и кощунственый, рассчитанный на шоковую реакцию экспонат И. Зауташвили (№3.22) – фото женщины в непристойной позе, в одежде с капюшоном, напоминающем монашескую рясу, с раздвинутыми ногами и чем-то закрытым лицом. Между ног женщины на место половых органов была помещена икона Богоматери (по свидетельствам очевидцев).

В данном случае применено наложение образов восприятия (монашеская одежда), ассоциирующихся у зрителя с христианством, Церковью, -  на  образ женщины непристойного поведения (в христианстве – грешницы, блудницы). Этот прием, с одной стороны,  выражает клеветническую идею порочности монахинь, что закономерно оценивается и как надругательство над православными христианскими институтом монашества и над христианством вообще, а с другой стороны, грубо оскверняет иконографическое изображение Богоматери, почитание которой во все века истории России является едва ли не самым благоговейным, любовным и крепким в народе (Громыко М.М., Буганов А.В. О воззрениях русского народа. М., 2000).

В целом следует оценить данный экспонат как агрессивное антихристианское   изображение, унизительное и оскорбительное не только для граждан православного христианского вероисповедания, но и для всех культурных людей России, т.е. негативное психологическое воздействие экспоната распространяется на более широкую социальную общность – россиян. 

Иконы Божией Матери, такие как Владимирская, Казанская, Иверская и др., являются для большинства россиян национальным достоянием, предметом особой гордости и почитания, а образ Богоматери – столь же родным и любимым, как проявление нежности к собственной матери. Так же, как для всякого нормального человека изображение его матери (портрет или фотография), помещенное в неподобающем месте, вызывает моральные страдания, наносит психическую  травму и может вызвать аффективное поведение, данный экспонат является публичным действием, направленным на унижение национального достоинства большой социальной группы – русских православных христиан, он носит явно провокационный характер.

Подобно тому как неуважительные манипуляции с государственным гербом и флагом страны расцениваются как публичное надругательство и являются  недопустимыми в любом государстве,  «творческие инсталляции», неуважительное обращение с национальными  святынями – иконами,  имеющими огромные значение для исторической памяти народов России, также преступны и провокационны  в восприятии многих россиян. Тем более, что идея возрождения России в последние годы все чаще связывается с православием  как первоисточником российской культуры и государственности (в частности, гимн и герб страны, гербы некоторых городов содержат православные святыни и символы, а главная награда России – орден Андрея Первозванного – учреждена в честь Апостола Христа).

   Как оскорбление и унижение национального достоинства могут восприниматься использование авторами экспонатов выставки различных средств вербального и образно-визуального характера, это:

   А). Словесные (вербальные) средства –  в чрезмерном и неоправданном, с точки зрения необходимости, употреблением  англоязычных слов в заголовках и экспонатах (№3.20, 3.21 и др.), а также в видео-фильмах (чтение диктором цитаты из книг К.Э. Циолковского  по-английски, английские и корейские изречения в фильме группы «Синий суп»;  известная всем русскоговорящим людям молитва «Отче наш» произносится как бормотание на английском языке и пр.). Все это  воспринимается как издевка, как уничижение родного языка и русской культуры, предпринятые, что особенно цинично,  для русскоязычной аудитории  в центре столицы России.

   Использование звукосочетаний, вызывающих однозначные аллюзии с русским матом  в сочетании с понятием святости в экспонате  Г. Виноградова (№ 3.21), а также использование портрета и бюста великих русских писателей Ф. Достоевского и Л. Толстого (№3.17) – признанных во всем мире как гениев русской культуры – в издевательском ключе  и др. приемы свидетельствуют о настойчивом намерении формировать в сознании зрителей-россиян отрицательный  образ русской нации.

   Б). Изобразительные средства. Изображение людей, воспринимаемых как этнически русских:  детей (ворующий мальчик),  мужчин и женщин (их сниженные, опошленные образы в фотографиях семьи «Семь смертных грехов» (№  3.1);  неуважительное глумливое отношение к мертвым этнически русским людям с русскими именами и фамилиями на медальонах с надгробий  (№3.10) и др. свидетельствуют о подкреплении негативного этнического стереотипа, о формировании, своего рода «комплекса культурной неполноценности». При этом происходит возвеличивание, героизация  инокультурных  персонажей : поп-певицы Мадонны и фокусника Копперфильда, а также «святого» с островов Новой Гвинеи (№№ 3.28,  3.21).

   Отрицательные эмоциональные оценки христианства, и прежде всего православного, с выражением явной антипатии к его представителям, например, к священникам,  содержатся в экспонатах : №№ 3.4, 3.14, 3.15, 3.16, 3.11, 3.19.

      Таким образом, для ментальности россиян как большой социальной группы     при общем понимании много-конфессиональности состава жителей России существует преимущественное представление о православии как культурообразующей составляющей страны, что показали и перепись населения в 30-х годах ХХ века, и социологические опросы нашего времени. Поэтому слово и понятие «религия» для россиян в сознании связана, прежде всего, с православием, представления о котором у большинства могут быть поверхностные или смутные, но однозначные. Поэтому сама выставка при наличии нескольких экспонатов, относимых к другим религиям (№№ 3.37, 3.12, 3.14 и пр.), выражает резко негативное, издевательское отношение, прежде всего и по преимуществу, к православному христианству, православному религиозному миропониманию, предметам и атрибутам православной веры, христианским текстам, символам, святыням[3].

       Провокационное публичное пренебрежительное отношение к культурным традициям России, активно проявляемое неуважение к тысячелетней истории Православия, пренебрежение человеческим достоинством и религиозными чувствами верующих христиан манифестируется большинством авторов экспозиции и в их работах, и в их сопроводительных декларациях.

       Залогом эффективности воздействия художника на зрителей, как определяют теоретики искусства, является опора в творчестве на культурные инвариантные структуры, архетипы – универсальные изобразительные формы, которые в российской ментальности воплощены в социокультурных ориентациях на потаенную святость, а так же в таких первичных понятиях русской духовности, как «отзывчивость», «открытость», «терпение» (Топоров В.Н. Святость и святые в русской духовной культуре. В 2 Т. М.,1995). Культурные архетипы есть процесс превращения истории этноса в базовые модели культуры народа, и это не столько шаг в прошлое, сколько проекция в будущее. Активная опора на  культурные архетипы является важным условием сохранения самобытности и целостности национальной культуры (см. Аверинцев С.С. Аналитическая психология К.-Г. Юнга и закономерности творческой фантазии // О современной буржуазной эстетике. М., 1972).

        Архетипы культуры гнездятся в глубинах бессознательного многих людей, порождая неосознаваемые установки как определенную готовность к восприятию сакральной сущности бытия, часто независимо от индивидуальной религиозности того или иного субъекта. Отвержение, отрицание, «культурный нигилизм», представленный в вербальных материалах и визуальных объектах выставки,  разрушительным образом действует на психику зрителя (Р. Арнхейм  Искусство и визуальное восприятие. М., 1974).

        Древнейший архетипический пласт сознания – почитание предков, по знаменитому изречению А.С. Пушкина «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам» - грубо попирается в экспонате Михальчук А.А. «Откуда и кто?» (№3.10; лист фанеры размерами 37,7х42 с прикрепленными к нему пятью фотомедальонами) содержит изображения умерших людей, возможно - с надгробий, странным образом оказавшихся у автора и демонстрируемых ею с непонятной целью на выставке. Оскорбление памяти умерших, среди которых, видимо, судя по кресту, есть православные христиане, всегда считалось и считается одним из самых кощунственных и самых болезненных  для психики  большинства людей любого этноса и нации. Для верующих – тем более. Осквернение архетипов, с психологической точки зрения, тем и опасно, что вносит разлад в самые глубокие сферы психики и может быть причиной самооправдания любых форм неадекватного поведения, вызывая реакцию защиты от посягательств (Народы России: Энциклопедия. М., 1994; Громыко М.М., Буганов А.В. О воззрениях русского народа. М., 2000; Х. Хекхаузен Мотивация и деятельность:в 2т.М., 1986; Криминальная мотивация. М., 1986).

Психология религиозного сознания верующего человека, в данном случае – христианина, отличается от психологии неверующего, кроме всего прочего тем, что центр мировоззрения и ценностей жизни у глубоко верующего смещен с эго-центризма (Я – как мера вещей, мнений, пристрастий) – на христо-центризм (Иисус Христос – как мера всех вещей). Поэтому для верующего оскорбление Бога переживается очень остро и зачастую значительно более сильно, чем выпады в собственный адрес. Для православного христианина исключительно значимыми являются евангельские положения (Священное Писание) и учение отцов Церкви (Священное Предание), отсюда при всей веротерпимости христианского православного учения («нет ни эллина, ни иудея», все равны перед Богом) и убеждения о невозможности негативного воздействия на Божественную сущность («Бог поругаем не бывает») оскорбительные, с точки зрения верующего, выпады в адрес Церкви, ее учения, таинств, символики и пр. могут вызывать и, как можно убедиться, вызывают активные противодействия и возмущения. С психологической точки зрения, подобные воздействия, как правило, вызывают аффективные реакции даже у тех верующих, чей индивидуально-психический личностный статус достаточно миролюбив и неагрессивен.

         Директор Сахаровского центра Ю. Самодуров пытается обосновать якобы отсутствовавшие у организаторов и участников выставки цели оскорбить религиозные чувства верующих тем, что будто бы среди авторов экспозиции немало людей, признающих себя верующими православными христианами. Однако такое объяснение не может быть принято в силу наличия фактов, свидетельствующих об обратном – о ярко выраженной большинством участников выставки религиозной нетерпимости к православному христианству и намеренном использовании целого ряда психотехнических приемов для оскорбления религиозных чувств православных верующих.

         Психологическое воздействие на духовно-нравственные и национально-культурные ценности  сознания россиян и на визуальное восприятие конкретного человека осуществляется посредством следующих приемов, намеренно и осознанно использованных авторами экспонатов выставки:

• Вызывающе провокационное оскорбление и опошление представителей нации. Таких, как, например, члены семьи - в работе Батынкова К.А. «Семь смертных грехов» (№3.1), которые представлены в самом сниженном, отталкивающем обличии: неприглядные фигуры родителей, равнодушный, порочный, будто умственно отсталый ребенок, нечистая постель и стол с объедками, «любовный треугольник» и пр.. В сознании зрителей осуществляется психологический перенос данных негативных характеристик и пороков этой «семьи» на все российские семьи, на всех представителей этноса. Предельно циничен уже сам факт фотосъемки. По признанию автора, на этих фото – его знакомые, которых он снимал в течение суток, внедрившись в интимное пространство семьи, а затем выставив эту семью на публичный показ. Видели ли себя эти люди?

•  Контекстуальность – помещение нейтрального самого по себе объекта в негативный контекст (окружение) придает ему нравственно-отрицательные свойства. Так, экспонат, изображающий вырезанные из пенопласта и высоко подвешенные большие буквы РПЦ (по навязываемому  СМИ стереотипу, это – оскорбительная аббревиатура названия Русской Православной Церкви), обвитые гирляндами. Помещенный среди экспонатов А. Косолапова «Coca-Cola this is my blood» (№ 3.6), А. Зражевской  «Фото» или «Не сотвори себе кумира» (№3.2), Я. Каждана «Одежда для мессии» (№3.15) и усиливаемый их резко негативным психологическим воздействием и направленностью, данный экспонат вызывает шоковую реакцию и естественную агрессию.

Циничная ирония, жесткий сарказм, оскорбительное высмеивание в оценке нравственных и духовных ценностей. Множество экспонатов использует этот прием: №№ 3.2, 3.5 – 3.9, 3.14. Воздействие на эти болевые точки личности в любом возрасте является кощунственным, святотатственным глумлением  не только над святынями религии, но и над самым святым и светлым, что есть у человека в душе, что способствует актуализации регрессивных аффективных реакций и неконтролируемых форм агрессивного поведения.

Кощунственное издевательство, глумление над религиозными чувствами. Использование данного приема авторами  низводит религиозные святыни до низменных ассоциаций, что для верующего человека является величайшим личным оскорблением. В целом, почти все экспонаты, имеющие отношение к православному христианству (а их подавляющее большинство на выставке), содержательно направлены на провоцирование в верующем христианине (не только православном, но и католике, и протестанте) чувства глубокого оскорбления собственного достоинства и религиозных чувств. С этой точки зрения, наиболее яркие примеры:

              экспонат И. Зауташвили (№3.22), частью которого являлось

изображение женщины в непристойной позе, между ног которой была кощунственно и намеренно провокационно помещена православная икона Богоматери (по свидетельствам очевидцев);

экспонат А. Турецкой б/названия (№3.26), представлявший собой фотоколлаж, фрагментом которого была обнаженная женщина, распятая на кресте (1 цветная фотография с выставки «Осторожно религия!»);

экспонат А. Косолапова «Coca-Cola this is my blood» (№3.6), представляющий собой цветной плакат-постер с изображением логотипа фирмы Coca Cola и надписи «This is my blood»;

экспонат О. Мавромати и Драгоевой, «Фонтан» -  по описанию свидетелей: «На стенде слева при входе в зал находился экспонат в виде фотографии головы фигурки горностая. Рядом с фотографией лежал листок с пояснениями к работе, из которых следовало, что работа принадлежит Драгоевой и Мавромати. В тексте автор утверждал, что «имеет место новый зооморфный символ Бога, якобы «одобренный» православной церковью, - кто хочет, может перекреститься, а кто хочет - плюнуть»;

экспонат М. Обуховой  «Новая религия» (№3.28), представлявший собой, по описанию свидетелей, «экспонат, расположенный на потолке, над головами посетителей…состоял из нескольких полотнищ в форме креста. На этих полотнищах были изображены в непристойных позах обнаженные женщины, окруженные ангелами и херувимами» (свидетель Смахтин); «экспонат, расположенный под потолком в виде креста, представлял изображение голых женщин с изображением православной символики» (свидетель Люкшин).

Использование экранов 4 мониторов с постоянно назойливо воспроизводимыми визуальными/виртуальными фрагментами – коротко-метражными фильмами, клипами  и пр., что усиливало общее гнетущее впечатление от выставки, добавляя к неподвижным объектам, расположенным в зале, кинетические и звуковые образы, содержательно дополняющие направленность выставки. Психофизиологическое воздействие на сознание зрителя осуществляется посредством целого ряда психологических видео-манипулятивных приемов для «актуализации механизмов получения неявного знания» (А.Орлов), т.е. скрытого воздействия на сознание и подсознание (А.А.Орлов Аниматограф и его анима. Психогенные аспекты экранных технологий. М., 1995;  В.П. Шейнов Скрытое управление человеком. М.- Минск, 2001)

Анализ представленных видеоматериалов позволяет выявить следующие методы психологической манипуляции сознанием:

• использование в видеоряде деформаций предметов (растягивание, скручивание и пр.) с целью актуализации их восприятия, для снятия психологических барьеров сознания зрителя;

• быстрый повтор (по 3-4 раза) однотипных движений или действий (в видеоролике «Ребро Адама» - «рост» цилиндриков, с монотонно повторяющимся движением как бы срубания, уничтожения их предметом, похожим на саблю) - для устойчивой фиксации внимания зрителя, что обеспечивает внушающий (суггестивный) эффект (в данном случае неминуемого уничтожения);

• введение мелькания, мигающих или мерцающих элементарных сериальных структур – для кратковременного очень мощного воздействия, запечатлевающегося надолго в подсознании («Синий суп», «В час беды»);

• быстрый переход от одного ракурса к другому, меняющий смысл визуальной информации, от объема к плоскости и назад – для выключения зрителя из режима восприятия (например, для выключения его из режима считывания невербальной информации и облегчения перехода к вербальному считыванию текстовых надписей или голосовой информации).

Эти и прочие психотехники, использовавшиеся в качестве специальных средств и, одновременно, в качестве усиления негативного психологического воздействия выставки, направлены на психологическое манипулирование, стирание культурной информации и переписывание текстов сознания индивида, используя: методы удержания зрительского внимания, трансформацию осознанности материала, введение в гипнотическое состояние субъекта для внушения «странных», с точки зрения нормальной психики, идей и смыслов, символически манифестирующих идеи разрушения, гибели, конца.

          Апелляция к подсознанию зрителя манифестировалась авторами экспонатов и кураторами выставки. Например, высказывание Н. Магидовой: «Понимание и оценка актуального искусства не поддается критериям оценки традиционно принятых форм искусства, решающего чисто эстетические задачи. Художники, реагируя на острые темы, пользуются символами и знаками визуального бессознательного потока, принятыми в масс-медийном пространстве, как языком наиболее внятным человеку современного общества» (подчеркнуто мной – В.А.). Неверно, что традиционное искусство решало чисто эстетические задачи – достаточно ознакомиться с любым справочным изданием или учебником по эстетике и искусствоведению.

Как известно, передача информации осуществляется на уровне высказываний, образов и символов. В изобразительном искусстве два последних играют главенствующее значение. Символика изображаемого восходит к культурным архетипам в подсознании и исподволь воздействующими на представления и поведение людей. Символ прямо не указывает на объект, а передает его скрытый эмоционально-ценностный смысл, зафиксированный в культуре. Авторами экспозиции выставки активно использовалась символика в визуализации скрытых смыслов.

Например, Рыба – символическое изображение Христа и Его Евхаристии (причащения). Ранние христиане носили фигурки и изображения рыбок из металла, перламутра стекла на шее, подобно современным нательным крестикам. Греческое слово «рыба» читалось как акростих, в котором I – Иисус, C – Христос, Q – Теоу («Бога»), U – Уиос («Сын»), S – Сотер («Спаситель»). В древних изображениях рыба либо несет на себе корзину с хлебом (символ Евхаристии), либо несет корабль – символ христианской Церкви. Этот знак составляет одну из священных монограмм (Дж.Холл Словарь сюжетов и символов в искусстве/Пер. с англ. М., 1996; Бауэр В., Дюмотц И., Головин С. Энциклопедия символов. М., 1995). Отрубленная голова рыбы на мониторе, бесконечно агонизирующая, – символическое обезглавливание самой Христианской Церкви, как бы пожелание ей гибели.

Образ ребенка – древнейший архетип «Чудесное дитя», «Младенец», благодаря которому, по Юнгу, люди в детях провидят Спасителя, все самое чистое и доброе в себе. Циничное использование образов детства: изображений самих детей, детской атрибутики (игрушек, кукол, детской считалки и пр.) есть эксплуатирование в пропагандистских, рекламных целях очень мощного культурного архетипа, воздействующего на бессознательное человека по механизму безусловного доверия ко всему изображаемому, если оно содержит образы детства. В экспонатах выставки активно присутствуют детские образы (№ 3.1, №3.7 (детская игра), № 3.12 (храм – в «представлении кукол» и «для кукол», по словам автора,  –?!), № 3.19 и др.),  используемые, преимущественно, в контексте агрессии, разврата, противоправного действия (воровства) и пр. Это является разрушительным вторжением в сакральные сферы личности, в духовно-нравственную составляющую самосознания социума.

Центр, круг – визуальный символ самой главной мысли, важнейшей идеи изображаемого. В данном случае на выставке в центре экспозиции расположен объекты шаманского камлания В. Сажиной – как некая навязываемая альтернатива православного содержания большинства экспонатов, активное выступление против православного мировоззрения.

В экспозиции активно используется цветовая символика, а также и графическая символика - зашифрованные послания, криптограммы (рунические знаки, иероглифы, символы из Китайской книги мертвых и т.п.), подчеркивающие, реализующие замысел авторов, анализ которых в данном исследовании не представляется возможным.

Большинство названий экспонатов, либо сопровождающих их слоганов: «Ребро Адама» (№ 3.3), «Семь смертных грехов» (№ 3.1), «Не сотвори себе кумира» (№ 3.2), «Сие есть кровь моя» (№ 3.6), «В начале было слово» (№ 3.4), «Свято место пусто не бывает» (№ 3.8), «ХВ» («Христос воскрес!») (№ 3.11), «Одежда для Мессии» (№ 3.15), отчасти – «Забытые заветы» (№ 3.23), «Непротивление злу насилием» (№ 3.17), а также использование библейских имен и событий (Адам и Ева, Сусанна и старцы, Саломея, Благовещение /№ 3.28/) – имеют четкую отнесенность к христианству. Эксплуатируя христианские смыслы и символику, паразитируя на архетипической представленности этих смыслов в сознании многих людей, авторы производят подмену и содержательно переворачивают значение каждого из образов. Тогда вино, мистически превращающееся, с точки зрения христиан, в таинстве евхаристии в кровь Господа, подменяется кока-колой, священный алтарь – в балаган,  икона – в прикол «фото недорого», а священные образы святых – в портреты порнозвезд.

Анализ символизма выставки позволяет утверждать, что целый ряд экспонатов намеренно апеллирует к неосознанным установкам, глубинным религиозным архетипам, структурам и элементам христианского сознания зрителя, с одной стороны, суггестируя (внушая) при этом гибель христианства, уничтожение Церкви, а с другой стороны, навязывая очевидную подмену христианства на «новую религию».

Однако ничего принципиально нового, подлинно творческого не представлено кураторами и авторами экспозиции, а есть лишь циничное использование тысячелетней традиции православного христианства в кощунственных, провокационных целях. Взамен «радикального», «фундаменталистского», «клерикалистского» христианства сознанию посетителей выставки навязывается иная религия – винегрет из религиозного оккультизма по Порфирию Иванову, сатанизма и языческого шаманизма. Навязываются иные святые, к примеру, - «святой с островов Новой Гвинеи» (№ 3.21) или автопортрет О. Кулика в «терновом венце» (фото № 3.14), иная Библия – «Тетради» и «забытые заветы», новые заповеди взамен существующих для всего человечества третью тысячу лет.

Таким образом, экспозиция выставки «Осторожно, религия!» имеет многозначный смысл: с одной стороны – в уничтожении, дискредитации, стирании из социальной памяти людей религии Православия как основы русской культуры и, с другой стороны, в насаждении иной религии, восходящей к оккультным и сатанинским учениям и характеризующейся религиозной ненавистью и нетерпимостью к христианству.

 

Социально – психологический  анализ групповой динамики объединения (коллектива) организаторов и участников  выставки:

     Специфика экспертизы данного дела – в социально-психологической направленности, необходимость исследования и анализа которой определяется необходимостью  использования  специальных психологических (конкретно – социально-психологических) познаний для уяснения и принятия правильного решения правовых вопросов, поставленных передо мной как экспертом.

     В данном деле очень важен  именно социально-психологический (в контексте науки социальной психологии) аспект. Он заключается в следующем:

Во-первых,    само мероприятие носило групповой характер, в организации и проведении выставки «Осторожно, религия!» участвовало около 40 человек, объединенных в той или иной степени совместной деятельностью по реализации замысла выставки. Устроители, кураторы и участники выставки выступают, таким образом,  как единый совокупный субъект данного деяния[4].

Во-вторых,  мероприятие было направлено на большую социальную группу (зрители, посетители выставки, жители Москвы и т.п.), а также на весь социум  граждан России, поскольку через СМИ  сотни тысяч людей были  сориентированы на эту проблему (возмущения в прессе, тысячи заявлений в суд, стихийные собрания людей возле Сахаровского центра и прокуратуры и т.п.). Эти обстоятельства потребовали от меня, как эксперта-психолога дополнительных исследований данного дела в его социально-психологической конкретизации.

       В соответствии с теорией деятельностного опосредствования межличностных отношений,  которая позволяет понять характер внутригрупповых процессов и дифференцировать контактные группы по уровню их развития, что позволяет диагностировать группы и  прогнозировать результаты их деятельности (акад. А.В. Петровский), был осуществлен социально-психологический анализ  деятельности  группы организаторов и участников выставки «Осторожно, религия!».

 Организаторы и участники  выставки представляют собой, с научной социально-психологической точки зрения, контактную группу определенного уровня группового развития. Уровень развития определяется сформированностью межличностных отношений в группе, опосредствованных целями, ценностями совместной деятельности людей и социальной направленностью этих целей – просоциальной, асоциальной  или антисоциальной (А.В. Петровский \ред.\ Психологическая теория коллектива. М., 1979; А.И. Донцов Психология коллектива. М.,  1984).

       Для выявления целей совместной деятельности группы, которые преследовали ее организаторы и участники, необходимо уяснение концепции (замысла) выставки как публичного социального мероприятия, и здесь  существенное значение имеют заявления самих организаторов и участников выставки и другие материалы дела.

       Организаторами перед началом мероприятия был представлен Пресс-релиз выставки «Осторожно, религия!», а также опубликованы «Предваряющие выставку, тексты участников проекта». В данных материалах организаторы и участники выставки декларировали цели планируемой акции, обосновывали ее настоятельную необходимость для общества.

       Анализ этих и других  материалов позволяет выявить следующее. Прежде всего, выявляются существенные расхождения в тексте пресс-релиза к выставке «Осторожно, религия!» и в программных текстах, предваряющих выставку. Сопоставление показывает, что если в Пресс-релизе для средств массовой информации цели выставки определяются в целом как просоциальные,   социально позитивные, то в заявлениях участников они выражены иначе, что само по себе говорит о необходимости маскировки истинных целей и о неоднозначности их направленности.

        В начале Пресс-релиза говорится о некоей, якобы, «двойственности» замысла организаторов выставки «Осторожно, религия!»: «Название выставки передает отчетливую двойственность ее замысла: это и призыв к бережному, деликатному, уважительному отношению к религии, вере, верующим людям, и знак - "внимание, опасность!", - когда дело касается религиозного фундаментализма (неважно, мусульманский он или православный), сращения религии с государством, мракобесия» (подчеркнуто мной – В.А.).

Основная просоциально направленная цель организаторов и участников  выставки (призыв к бережному, деликатному, уважительному отношению к религии, вере, верующим людям) была заявлена, но не реализована, она выступила как  своего рода ширма (мотивировка) для реализации  идеи опорочивания  православного христианства и православных верующих путем введения их в заблуждение и манипулирования их сознанием с помощью изобразительных средств. Об этом говорит, например,  Магидова: « …легко осуществить подмену, веру можно заменить всем, чем угодно».

Авторы приписывают православию качества религиозного фундаментализма. Если под религиозным фундаментализмом понимать верность последователей разных религий догматам и нормам, принятым в каждой конкретной религии, их нежелание изменять эти догматы и нормы, сообразуясь с мнениями и пожеланиями других людей, исповедующих другие религии или придерживающихся различных нерелигиозных мировоззрений, то такой фундаментализм не составляет никакой опасности для общества. Социальная опасность исходит от экстремизма на религиозной или идеологической почве, сопровождающегося нарушением прав граждан, проявлениями насилия, терроризма. Но ни в нашей стране, ни в других государствах, насколько мне известно, не существует терроризма, который бы обосновывал свои действия религией православного христианства, в то время, как выставка «Осторожно религия!» была целенаправленно ориентирована именно на православное христианство, Русскую Православную Церковь и ее последователей: см  заявление М. Магидовой;  заявление А. Михальчук (Альчук); экспонат В. Флоренского (№№ 3.8, 3.10) и др.. Слово «мракобесие» в процитированном фрагменте Пресс-релиза никак не связано с предыдущим текстом и является оскорбительной характеристикой, которая употребляется для формирования отрицательной эмоциональной оценки Православия, для приписывания негативных намерений и действий его последователям. В данном случае - в отношении людей, принадлежащих к социальной группе православных христиан, к религиозной организации Русская Православная Церковь.

         Таким образом, декларированные цели и реальные цели совместной деятельности данной социальной группы не только не совпадают, но имеют прямо противоположную социальную направленность. Каков реальный характер направленности целей и задач данной социальной группы?

В Пресс-релизе к выставке также указано: «Выставка "Осторожно, религия!" - рефлексия и впечатления художников младшего и среднего поколений о религиозности, религиозных людях и религиозных институтах в сегодняшнем мире. Поскольку выставка коллективная, то разброс авторских высказываний и различия в степени их серьезности и глубины неизбежны» \подчеркнуто мной- В.А.\.

        Из данного заявления следует, что все авторы, принимавшие участие в выставке, представляют собой творческий коллектив, и воспринимают свои работы как «рефлексию» о «религиозности, религиозных людях и религиозных институтах в сегодняшнем мире».

Н. Магидова: "Осторожно, религия!" - выставка актуального искусства… Понимание и оценка актуального искусства не поддается критериям оценки традиционно принятых форм искусства, решающего чисто эстетические задачи. Художники, реагируя на острые темы, пользуются символами и знаками визуального бессознательного потока, принятыми в масс-медийном пространстве, как языком наиболее внятным человеку современного общества» \подчеркнуто мной-В.А\.. Аналогичное заявление содержится в «Предваряющих выставку, текстах участников проекта»:

О. Саркисян: «… Название выставки «Осторожно, религия!» можно трактовать… как знак привлекающий внимание в контексте масс медиальном».

Из данных заявлений участников выставки «Осторожно, религия!» логически следует:

1) что данное мероприятие не ставило художественные, эстетические цели,  т.е. естественные цели и задачи любой  выставки экспонатов искусства; следовательно, представленные на выставке экспонаты не поддаются критериям оценки, принятым у искусствоведов и потому они не должны восприниматься как произведения искусства, предметы художественной культуры в общепринятом смысле;

2) что выставка представляла собой «масс-медийную», публичную пропагандистскую акцию по поводу религии и религиозных институтов, в которой образно-художественные изобразительные средства использовались для пропаганды, в частности, в средствах массовой информации, определенной идеологии, концептуальной системы взглядов, социальных установок и пр. и посредством  особых приемов была направлена на манипуляцию сознанием определенных социальных групп;

  3) что эта акция носила целенаправленный характер, определяемый   задачей формирования негативных социальных установок не столько у самих убежденных православных христиан (это вряд ли возможно), сколько у тех, кто еще не определил четко свои религиозные убеждения. Это  увеличивает  численность адресата выставки, а следовательно, вероятностный характер и высокую степень появления религиозной нетерпимости и социальной напряженности в обществе – в более широком социальном контексте.

        Таким образом, основываясь на анализе собственных заявлений организаторов и участников выставки, вышедших перед ее проведением, можно определенно утверждать, что творческий коллектив выставки «Осторожно, религия!» ставил перед собой не эстетические цели и задачи, а скорее всего политические, идеологические, а именно, провести общественную пропагандистскую акцию, направленную против религии, прежде всего – против православного христианства, Русской Православной Церкви как религиозной организации и против граждан, выражающих свою принадлежность или предпочтительное отношение к православному христианству. Целенаправленность акции и содержание выставки затрагивали  широкие по численности социальные группы жителей России. Художественные изобразительные средства в данном случае только использовались для формирования у субъектов негативных  идеологических и эмоциональных установок.

Какова же психологическая характеристика данной социальной группы организаторов и участников выставки? В организации и проведении выставки участвовало по официальным источникам по меньшей мере 39 человек, из них 28 человек были допрошены в качестве свидетелей (протоколы допросов находятся в деле).

        Психологический анализ групповой динамики (лидерства, сплоченности и пр.) и межличностных отношений осуществлялся с помощью особого метода  в социальной психологии, именуемого социометрией. Социометрия – социально- психологический тест оценки межличностных  связей в группе. За неимением возможности реального тестирования членов данной группы, ее социометрическое исследование осуществлялось на основе  упоминания в материалах дела почти каждым участником выставки имен других участников. На основании этих первичных данных была составлена социометрическая матрица, послужившая материалом для представлений о групповой динамике и уровне развития данной группы на основе ее совместной деятельности.

           На основании социометрического тестирования структура группы и процессы внутригрупповой динамики выступают следующим  образом. Лидерство как отношения доминирования и подчинения представлено в данной группе двумя типами лидеров: официальными выступают Самодуров (в меньшей степени) и Василовская ( в большей степени) – это организаторы и технические руководители выставки).  Социально-эмоциональным (харизматическим) лидером  выступает Михальчук/Альчук. Безусловным, но жестко авторитарным лидером- организатором, максимально подчиняющем партнеров по взаимодействию является Зулумян и отчасти Золян. По определению, авторитарный лидер обладает такими личностными чертами как агрессивность, завышенный уровень самооценки и притязаний. Зулумян имел целевую установку провести политическую акцию средствами современного искусства; задолго до выставки «Осторожно, религия!» он имел намерения организовать выставку «Лица кавказской национальности» (носящую, безусловно, характер политического заказа), которая по тем или иным причинам не была им осуществлена. Привлекая к работе свою бывшую жену Золян и свою настоящую жену, а также своих дальних родственников, Зулумян за весьма короткий срок организовал  выставку «Осторожно религия!», в которой, по отзывам участников выставки,  оказались «работы низкого художественного уровня, низкого уровня оформления». Он приглашал авторов, отбирал работы, часто приезжая на дом, выбраковывал те работы, которые не соответствовали его представлениям о целях выставки. Как свидетельствуют сами участники, порой, эти отвергнутые работы художественно были много качественней представленных, однако они Зулумяном отвергались, что говорит о продуманном, тенденциозном подборе экспонатов, заведомо содержащих отрицательные эмоциональные оценки и негативные характеристики определенных социальных групп.

      Принятие важных групповых решений скорее всего было единоличной прерогативой Зулумяна, технические стороны организации осуществлялись Василовской и Самодуровым , а художественным и идейным руководителем и

эмоциональным лидером группы, ориентированным на межличностные взаимоотношения выступала Михальчук/Альчук. К лидерам  примыкает небольшая группа так наз. предпочитаемых, получивших наибольшее количество выборов, но активно не участвующих в организации выставки, это: Антошина , Саркисян, Мамышев, Виноградов, Флоренский. Остальные это – так наз. «болото» (1-2 выбора), аутсайдеры (0 выборов) и отверженные (отрицательные выборы).  Такая структура сообщества свидетельствует о централизации руководства при выраженном индивидуализме лидера/лидеров и деперсонализации подавляющего большинства членов группы. Следовательно, данная социальная группа как целое  отличается крайне невысоким уровнем позитивных взаимоотношений (симпатий) и низкой групповой сплоченностью (при 102 отданных выборах лишь 12 оказались взаимными).  Сплоченность групповая  - это степень привлекательности (полезности) группы для ее членов, сила, удерживающая людей в группе. Основные факторы сплоченности группы: сходство ценностных ориентаций  членов группы, ясность и определенность групповой цели, стиль лидерства, престиж группы (А.И. Донцов Психология групповой сплоченности. М., 1976) . По представленным документам дела,  характер совместной деятельности, опосредствующий группообразование и сплоченность данной социальной общности, были достаточно интенсивными и осуществлялись задолго до реальной работы по организации выставки. В отличие от диффузной  группы (случайно собравшихся людей)  данный коллектив (объединение) представляет собой профессиональную группу лиц (по типу временного творческого коллектива), обладающую достаточно высоким уровнем развития групповой динамики, однако цели и ценности группы реально не располагаются в континууме социально значимых и позитивно направленных. Анализ материалов дела, целей и задач, продуктов творчества и пр. (см. текст экспертизы) свидетельствует, что  психологическая направленность деятельности данной социальной группы при декларированном просоциальном характере носила, судя по всему, асоциальный и антисоциальный характер. Следовательно, по уровню группового развития данная социальная группа приближается к корпорации. Корпорация – есть «организованная группа, характеризующаяся замкнутостью, максимальной централизацией и авторитарностью руководства, противопоставляющая себя другим социальным общностям на основе своих узкоиндивидуалистических интересов» (Краткий психологический словарь. Ростов/Дон, 1998). Такая социальная группа имеет тенденцию развития в криминальное сообщество, опасное для социума и для самих ее членов.          

     Для понимания психологии мотивации авторов экспозиции, отмечающих в протоколах допроса свою принадлежность к православию и свое недоумение и дискомфорт от содержания выставки, но не признающих свою неуместность, личностную и творческую двусмысленность своего нахождения на ней, остается неясным вопрос: либо авторы говорили заведомо неправду о своей принадлежности к православной конфессии, либо они не рефлексировали несоответствие своего творчества своим религиозным убеждениям, либо полагали, что творчество свободно от убеждений вообще. Данная проблема  нуждается в особом изучении, однако она выходит за рамки поставленных вопросов.

 

Выводы эксперта Абраменковой В.В. по поставленным следствием вопросам:

Первый вопрос:

Да, выражают. Использованные в целом ряде экспонатов выставки «Осторожно, религия!» визуальные (статические изобразительные, видео и пр.материалы), словесные и иные средства содержат унизительные характеристики, отрицательные эмоциональные оценки и негативные установки в отношении русской нации, формируют и подкрепляют отрицательный этнический стереотип, унижающий национальное достоинство.

Использованные в большинстве экспонатов выставки «Осторожно, религия!» визуальные, словесные и иные публично использованные средства содержат унизительные характеристики, отрицательные эмоциональные оценки и негативные установки  в отношении христианской религии, в целом, и, прежде всего – православного христианства, равно как и в отношении Русской Православной Церкви, ее служителей. Унизительные, оскорбительные характеристики изобилуют в сопроводительных листках, где Церковь, например, обвиняется в «благословении насилия» и пр. Отрицательные эмоциональные оценки христианства содержатся в  экспонатах за №№ 3.4, 3.14, 3.15.3.16. Негативные установки по отношению к православным священникам - №№ 3.11, 3.19.

 

Вопрос второй:

Да, содержатся. Содержание как всей выставки, в целом, так и целого ряда ее экспонатов в отдельности и в концептуальном взаимодействии между собой, направлено на побуждение к действиям против русской нации. Вместе с тем, экспонаты, имея неуважительные, оскорбительные или циничные характеристики, обращенные против русского языка, обычаев, культуры России, направлены на психологическую реакцию  со стороны представителей русского народа, побуждая их к активным действиям в свою защиту, в защиту своей культуры, своих духовно-нравственных и национально-культурных ценностей. При этом символически используются изображения орудий возможного насилия (ножа, топора, меча/сабли) в экспонатах №3.22, 3.17, в видеофильмах, являющиеся психологическими стимулами, провоцирующими агрессию.

Содержание как всей выставки в целом, так и  ряда ее экспонатов в отдельности и в концептуальном взаимодействии между собой, направлено на побуждение к действиям против Русской Православной Церкви, ее служителей и верующих христиан. Некоторые экспонаты выставки могут быть достаточно определенно расценены как провоцирующие на активные действия против православного христианского мировоззрения, против Русской Православной Церкви и священнослужителей (№№ 3.2, 3.3, 3.4, 3.5. 3.6, 3.8, 3.9, 3.11, 3 13, 3.14, 3.15, 3.16, 3.18, 3.19, 3.20, 3.21, 3.22, 3.24, 3.25, 3.28, видео-фильмы).

 

Третий вопрос:

Да, использованы в явном и скрытом (психотехническом) смысле специальные средства:

  Языковые (вербальные) – приемы психосемантики и элементы манипулятивных техник, с целью создания субъективных семантических пространств и социальных установок для переписывания культурных текстов сознания, изменения убеждений;

 Визуальные – методы психологической манипуляции, цветовой и графической символики, искажение информации;

 Звуковые средства из видефильмов: неприятные, раздражающие, резкие звуки (удары молотка/топора-?), свист разрушающей сабли/меча, низкий звук мотора самолета-бомбардировщика и пр.

 И другие методы явного и скрытого психологического манипулирования сознанием реципиентов (см. текст экспертизы) для целенаправленной передачи оскорбительных характеристик, отрицательных эмоциональных оценок, негативных установок и побуждений к действиям против   русской нации и других национальностей России, православной христианской религии или отдельных лиц как ее представителей.

 

Четвертый вопрос:

Да, содержатся. Безусловно, культовое назначение и религиозный смысл имеют: иконы и визуальные образы - архетипы Бога, Креста, Богоматери, Младенца, а также зафиксированные в русской культуре и общественном сознании  верующих россиян образы: ангелов и херувимов, Агнца, Рыбы, храма, алтаря, Голгофы, молитв, литургического действия и таинств (причастия, исповеди), облачения священников,  пасхального приветствия «Христос Воскресе!» (ХВ), и пр.

А также Священные тексты Библии (Нагорная проповедь, цитаты из Псалтири, молитвы и пр.), традиционные культурные, этнические ценности и национальные святыни – язык, архитектура храмов и монастырей; яркие представители этноса, герои нации – писатели (Достоевский, Толстой), поэты (Пушкин), ученые (Циолковский), а также русский детский фольклор (сказки, детская считалка), традиции захоронения умерших и пр. представляют собой традиционные культурные и этнические национальные ценности, подвергшиеся поруганию, унижению, осквернению и повреждению на выставке.

 

Пятый вопрос:

Да, являются. Большинство экспонатов содержат в своем составе предметы, фрагменты предметов или изображения, а также вербальные фрагменты (надписи к экспонатам, тексты и пр.), которые в той или иной степени являются значимыми для исторической памяти России: ее обычаев, ментальности, верований – православного, мусульманского, буддийского, католического исповеданий. К сожалению, все, что напрямую связано с русской культурой и православным христианством, намеренно представлено на выставке в отрицательном или прямо издевательски уничижительном и оскорбительном  ключе.

 

            Дополнительное исследование и вывод эксперта Абраменковой В.В. (в порядке ч.2 ст.204 УПК РФ):

  Выставку, как предполагается, посетили не большое количество людей, однако, по отзывам свидетелей, среди посетителей были родители с детьми. Это обстоятельство, а так же использование в экспонатах детских образов (см.выше) и атрибутики (кукол, игрушек, детского фольклора), побуждает меня как  специалиста в области детского восприятия и творчества  высказать  свое особое мнение о влиянии экспозиции на психологию ребенка.

Ребенок – существо визуальное[5], зрительные образы детства сохраняются очень долго, порой всю жизнь, определяя пристрастия, формируя социальные установки не только восприятия, но и личностного развития. Детские психиатры и психологи убеждены в следующем:

     -дети часто в игре или жизненных ситуациях подражают насилию, увиденному на картинке, на ТВ и киноэкране,

    -дети склонны отождествлять себя с отдельными жертвами или агрессорами и переносить эти роли в реальные ситуации,

    -дети могут в результате увиденного счесть насилие приемлемой моделью поведения и способом решения своих проблем [Эмоциональное здоровье вашего ребенка. М., 1996].

     Посещение данной выставки ребенком с родителями или без них не могло пройти бесследно ни для его психики, ни для личностного развития; поэтому не могли не быть обнаружены существенные сдвиги в его психо-эмоциональном статусе в сторону негативных показателей: тревоги, агрессивности/виктимности, общей деморализации.

      Естественная религиозность каждого ребенка как его стремление к высшему, как потребность  жизни по совести, в гармонии с миром, является условием его полноценного личностного развития. Она существует относительно независимо от религиозности родителей и семьи в целом. Отсюда для ЛЮБОГО ребенка экспонаты и образы выставки несут угрозу его физическому, психическому и нравственно-духовному развитию и здоровью. Посещение выставки есть отвращение ребенка от национальных святынь, исторической памяти  социума, ощутимый удар по его личностному и нравственно духовному развитию и здоровью.

      Экспонаты выставки осуществляют активную вестернизацию  детского сознания:  опора на западные ценности,  навязывание англоязычной псевдокультуры и образа жизни,  агрессивная экспансия сомнительных образов и «развлечений», использование латинского алфавита  в сочетании  с двусмысленными, профанными (глумливыми, святотатскими) надписями на русском языке (использование шрифта ижицы в экспонате Иксисос- сосиски) способны в следствие мощного культурного шока  запечатлеться по схеме психологической ассоциации или , например, вследствие особых оптических эффектов (таких, например, как эффект Кулешова), навсегда или на очень  долгое время зафиксироваться в сознании ребенка. И всегда, когда ребенок будет видеть икону Христа или Богоматери, у него будут возникать образы сосисок, кока-колы или раздвинутых голых женских ног. Это не может пройти бесследно для его психологического здоровья, личностного и нравственно-духовного развития.

Экспонаты №№: 3.25 (обнаженная как бы распятая), 3.28 (сцена мастурбации - ?), 3.1 (фото, отражающее грех блуда и другие  «семь смертных грехов») 3.19 (двусмысленное фото священников без голов, но с крестами, и сидящего тут же мальчика-подростка) и особенно фото женщины, как бы в монашеском одеянии, но с раздвинутыми голыми ногами, между которыми икона Богоматери, соседствует с фотографией ребенка в наушниках (по возрасту, видимо, дошкольника или младшего школьника), все они содержат в себе элементы порнографии и извращений и могут быть квалифицированы как активная деморализация и  сексуализация детского сознания (интеллектуальное растление).

      Сексуальная травма в детстве в последующем может вытесняться, компенсироваться, но стать причиной психических расстройств во взрослом состоянии.  Как свидетельствуют научные данные, ознакомление детей с эротическим или порнографическим содержанием может привести к нарушениям психосексуальных ориентаций, к таким половым извращениям, как скопофилия,  визионизм[6], приводящим к преждевременному психосексуальному развитию ребенка, искажению его психики, при задержке общего и интеллектуального развития (Справочник по психологии и психиатрии детского и подросткового возраста.- СПб., 1999; Справочник . Сексопатология /Под ред проф. Г.С. Васильчинко. М.. 1990) .

       Для ребенка, особенно для мальчиков предпубертатного и пубертатного возраста «безобидное», с точки зрения взрослого, эротическое содержание зрительных и иных образов может трансформироваться в жестко порнографическое, что способно вызывать сильнейшее сексуальное возбуждение, нанести серьезную психическую травму и привести к невротическому состоянию. Это значит - что для взрослого есть эротика, то для ребенка (особенно для мальчика) - порнография, если различать эти два вида визуальных образов.

   Для ребенка любого возраста характерна спонтанная способность к запечатлению и длительному сохранению визуальных и др. образов - так наз. «последействие», т.е. если на чистое детское сознание, как на фотопленку попадает образ, вызвавший у ребенка  эмоциональный отклик (радость, испуг, потрясение и пр.), то он имеет силу в течение длительного времени, а иногда сохраняется всю жизнь.      

Взрослый (родитель)  как носитель нравственной системы  ценностей,   вместе с ребенком рассматривающий порнографичекие/эротические объекты, оказывается в роли интеллектуального растлителя и не только невольно дозволяет сыну или дочери недопустимые  формы поведения, но и производит (только одним своим молчаливым согласием) суггестивный, внушающий эффект.  Социально-психологические последствия сексуализации детского сознания имеют негативный, в частности,  криминальный эффект, поскольку, по свидетельству специалистов, сексуализация прямым образом связана с ростом девиантного поведения, особенно в преступлениях против личности. Легко переступив грань целомудрия, подростки оказываются психологически готовы к переступанию (пре-ступлению) других граней[7] (Пирожков В.Ф. Криминальная психология.В 2 кн., кн. 1 Психология подростковой преступности. М., 1998; Стурова М.П. Система образования и молодежная преступность // Педагогика 1998,№ 6, с.3-10).

            Разрушительными последствиями этого процесса оказываются:

общая деморализация сознания современного ребенка. Здесь происходит  подмена и переворачивание общечеловеческих представлений о Добре и зле, Красоте и безобразии, Истине и лжи.  Снимаются естественные для  человеческой и, особенно ранимой детской психики, табу и внутренняя цензура по поводу глумления над смертью и страданиями человека или живого существа, надругательство над святыней, что не может не привести  к серьезным психическим и личностным нарушениям поведения ребенка.  

Некоторыми экспонатами выставки осуществляется демонизация и активная танатизация детского сознания (от греч.танатос –   олицетворение смерти).   Снятие табу на отвращение к подобным вещам, ослабление и уничтожение нормальной внутренней цензуры особо опасны для детей и чреваты не только личностными деформациями, но и патологическими изменениями личности и сознания детей. Детские страхи, неврозы, психические нарушения, немотивированная агрессия,  ночные кошмары, «голоса», одержимость бесами  - вот ее последствия.  Осуществляется  особый прием – фасцинация как специально организованное внушение посредством введение в объекты информации и художественные образы особых зомбирующих приемов (рефрены в музыке, использование визуальной суггестии  посредством видеоряда второго плана и пр.).  Цель - лишить субъекта смысла жизнь, толкнуть его к разрушению и гибели[8]. Такими приемами изобилуют некоторые экспонаты выставки, особенно фильмы, видео-клипы, демонстрировавшиеся на 4 мониторах в течение всей экспозиции. Наиболее сильный стимул - агония рыбьей головы в луже крови  (№ 3.9), вызывающая даже для взрослых и видавшего виды людей, какими являются представители актуального искусства, сильнейшее впечатление (см. протоколы допросов свидетелей).

Свойственная детям и любой нормальной психике реакция уподобления воспринимаемому объекту (стремление повторить) чревата самыми непредсказуемыми последствиями: при демонстрации насилия, издевательств, смерти, аморальных действий и пр. возникают либо состояние готовности к насилию в собственный адрес (виктимное поведение), либо агрессия по отношению к другим, либо и то и другое сразу. Вследствие импульсивности, подражательности и слабости тормозных функций сознания у ребенка (или инфантильного взрослого) стремление повторить может обуславливать принесение вреда самому ребенку или окружающим – вплоть до смертельных случаев (самоубийства, убийства, нанесение тяжких телесных повреждений).

       Танатизация как патологическая поэтизации смерти, разрушения,    деструкции,  навязываемая по сути некоторыми экспонатами выставки: №№  3.14 (мертвый поросенок в руках Кулика), 3.10 (фото-медальоны умерших людей с кладбищенских надгробий) и др., видео-фильмы, - все это и подобное этому  несет в себе еще одну серьезную опасность.  Психо-семантический  анализ  изобразительных средств  показал , что сходная семантика   смерти и агрессии как показатель определенной психологической готовности субъекта к ситуации насилия, влечет за собой его идентификацию  либо с агрессором, либо с жертвой и конструирует соответствующие формы поведения.

Надо сказать, что настойчивое внедрение в сознание детей и молодежи темы смерти, умирания, никчемности жизни привело к тому, что Россия, которая в начале ХХ в. была на последнем месте в мире по количеству самоубийств, и прежде всего детских, сейчас оказалась на верхних ступеньках этой страшной статистики, при этом   детские суициды все чаще приобретают групповой характер, и нижняя их граница  –  возраст 5-6 лет!

Презентированные образы, запечатлеваясь в сознании, из источника информации превратились в источник   т р а н с ф о р м а ц и и  картины мира современного ребенка, знаменуя собой  переоценку традиционной системы ценностей и образа жизни, легко осуществляя подмену понятий, о которой говорят сами участники выставки. Например, Магидова: «легко осуществить подмену понятий – святого- антигуманным, истинного – ложным, веру можно заменить всем, чем угодно» (подчеркнуто мной – В.А.). Это и происходит на выставке «Осторожно, религия!», где осуществляются следующие духовные подмены:

·        экзистенциальный и культурный шок, получаемый маленьким зрителем от увиденного и услышанного,  вместо постепенного и гуманного введения ребенка в культуру и общество;

·         инокультурные, «вестернизированные» нормы и ритуалы вместо  национальных  ценностей и традиций;

·         мозаичность, “распадаемость” мира как агрессия по отношению к живым существам  и  материальным предметам  - вместо ценности живого и целостного мира;

·         конвейер безобразных и безобразных приемов и предметов, порождающих  к и т ч   вместо удовлетворения высокой эстетической потребности  ребенка в прекрасном;

·         облегченное отношение к   жизни и смерти  вместо благоговения перед их тайной; размывание границ дозволенного в  представлениях о моральном поведении  вместо  четкой системы заповедей (как у Ф. Достоевского: “если Бога нет, то все дозволено”);

·          ранняя сексологизация и эротизация детского сознания  вместо              целомудренного отношения к интимной сфере жизни;

В экспонатах выставки «Осторожно, религия!» получило свое яркое, и может быть, предельное воплощение  циничная  деморализация детского сознания и дегуманизация детства в современной России, когда культура и искусство взрослых для современного ребенка  является не столько  источником построения гармоничной картины мира, сколько    конструктором, агрессивно программирующим  безрадостный образ жизни, безнравственную “новую мораль” и чудовищную систему ценностей (А.М. Нечаева Россия и ее дети (ребенок, закон, государство). М.,  2000)

Все эти факты свидетельствующие о дегуманизации детского сознания и поведения. Основными факторами  подобных трансформаций является разрушительное влияние средств массовой информации, к которым я отношу и выставки, подобные подэкспертной. Ее устроители ответственны в определенной мере за те негативные проявления,  о которых я говорила.

            Таким  образом, со всей ответственностью специалиста могу свидетельствовать, что влияние такого мероприятия, как выставка «Осторожно, религия!» на детское сознание (пусть даже одного единственного ребенка) , способно оказать самое патогенное воздействие на актуальную  и будущую его  жизнедеятельность, что  является грубейшим нарушением Конвенции о правах ребенка и других актов о защите детства.

 

 

            Эксперт:                                                                               /В.В. Абраменкова/

 

 


 

[1] Методы изложены в специальной литературе: Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. М., 1999; Коченов М.М. Введение в судебно- психологическую экспертизу. М., 1880; Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. М., 1998

 

[2] Постмодернизм – течение в искусстве последних десятилетий, в основе его идея усталой энтропийной (разрушительной и разрушающейся) культуры, отмеченной эсхатологическими настроениями, эклектикой образов, эпигонством. «Актуальное искусство» как особое направление в современном искусстве не зафиксировано ни в одном справочнике, в частности, в Энциклопедии по культурологии ХХ века (Культурология.ХХ век. Энциклопедия в 2Т., СПб, 1998 )  о нем нет  даже упоминания.

[3] Понятие святыни для православного религиозного сознания является одним из центральных, это предметы, тексты или места религиозного почитания, то, что особенно дорого, нерушимо свято. Поругание, осквернение святыни  - святотатство (буквально - похищение, воровство церковных вещей) являлось тяжким преступлением на Руси, кощунством, богохульством и по закону каралось много строже, чем простая кража.

[4] Термин «деяние» используется мною в  социально-психологическом контексте как форма проявления активности субъекта, определяемая ее социально значимыми результатами, ответственность за которые несет сам субъект, даже в том случае, если они выходят за рамки его намерений (Краткий психологический словарь. 2 изд. Ростов н/Д, 1998).

 

[5] Впрочем, визуальным может быть назван любой человек европейской цивилизации, поскольку для европейской культуры со времен Аристотеля фундаментальную значимость имеет зрение. По меткому выражению Андрея Вознесенского, «мы живем в визуальную эпоху» и если для европейского сознания преимущественно представлена метафора «видеть, разглядывать», то для русского «созерцать» (М.Бахтин).

[6] Скопофилия (визионизм) - влечение к подглядыванию за интимными отношениями, встречаются на ранних этапа половозрастного развития н-р, в дошк. возрасте, к подростковому в норме исчезает. Перверсии  на почве увлечения порнографией (вульгарно-натуралистические непристойные изображения половой жизни) Сексопатология:Справрчник/Под ред Г.С. Васильченко и др. М., Медицина, 1990

[7] По данным МВД, за последние годы наблюдается рост насильственных преступлений несовершеннолетних, преступлений против личности, фактов вандализма и жестокого обращения с животными и объектами экологии и особенно сексуальных преступлений. Наблюдается определенная тенденция к снижению «возрастного ценза» юных преступников - с 17-18-летнего возраста к 14-15 и даже 12-13 летнему возрасту. При этом  с каждым годом увеличивается доля девочек и девушек среди правонарушителей, все чаще наблюдаются проявления детской жестокости и немотивированной агрессии по отношению к близким родственникам.

 

[8] В 1991-95 г интенсивность самоубийств в России возросла в 1,6 раза, это 40-42 чел на 100 тыс. в год, в отдельных регионах -120-180. По критериям ВОЗ, критический уровень –20 человек. Детские самоубийства выросли вдвое за последние годы (Остроглазов В.Г. «Клиент»,2000, №4).